Следующий день не задался с утра. Во-первых, сдох хваленый водонагреватель, щелкнул чем-то на прощание и испустил дух. Администратора на месте не оказалось, Максим оставил ей записку о поломке и побежал к машине. Во-вторых, когда после ледяного душа Максим попытался покинуть территорию турбазы вернувшийся на пост охранник потребовал пропуск на транспортное средство. После пререканий сошлись на сумме в пятьсот рублей, пропуск охранник обещал сделать к вечеру, и Максим, злой и голодный, погнал в Александров. По пути остыл немного, вернулся в правый ряд и больше нос оттуда не высовывал. В городе он нашел приличное «заведение», позавтракал и поехал на разведку. Максим дал два круга вокруг «кирпичного» замка чиновничьего гадюшника, выбрал укромное местечко с платной стоянкой и оставил внедорожник там.
– Часа на два, – сказал он кассиру, потом передумал и накинул еще полтора. Черт его знает, как карта ляжет и как долго эта кривоногая тварь будет отпираться и врать. Аргументы были заготовлены, один лежал в рюкзаке, второй за поясом штанов. Очень удачно испортилась погода, поэтому длинная ветровка пришлась как нельзя кстати. Максим постоял у подъезда «опеки», глянул на окна третьего этажа. «Неприемный день. Погоди, скотина, я тебе сам прием устрою. По всем правилам». Максим потянул на себя дверь за ручку, вошел в холл и решительно, по уже пройденному ранее пути, направился к лестнице.
– К кому? – крикнул ему в спину охранник.
– В архитектуру, – не оборачиваясь, отозвался Максим. Эта лавочка занимала весь первый и часть второго этажа здания, он отлично усвоил это, когда блуждал тут в прошлый раз.
Вопросов у охранника больше не было, он успокоился на своем стуле и уткнулся носом в толстый журнал. Максим поднялся на один лестничный пролет вверх, пропустил толпу чиновниц с чайниками и пустыми бутылками в руках. По обрывкам разговоров он понял, что произошла авария на главном узле жизнеобеспечения гадюшника – прорвало трубу в сортире. И всем до устранения протечки велено ходить на первый этаж. Тетеньки утопали куда-то вниз и направо, исчезли в лабиринтах коридоров, а следом за ними спускалась следующая партия страдающих от обезвоживания и от переполнения мочевого пузыря одновременно. На втором этаже образовалась толпа, чиновницы сновали из кабинета в кабинет и жаловались друг другу на свою беду. Работу они открыто саботировали и на посетителя внимания не обращали. Впрочем, нашлась одна бдительная сотрудница – полная коротышка предпенсионного возраста. Она цепко ухватила Максима за рукав ветровки и спросила с нескрываемым ехидством, а к кому он, собственно, собрался.
– Мне в опеку, – Максим попытался освободиться, но тетеньку было не провести.
– К Галине Ивановне? – уточнила чиновница и радостно, с воодушевлением заявила:
– У нее сегодня ожидается комиссия из Москвы, она вас не примет! Приходите в другой раз! – и остановилась перед следующим лестничным пролетом, закрывая Максиму путь. Все понятно, тут у них смешались в кучу клерки всех мастей – на все здание остался один сортир, и в него сейчас стремились и «архитекторы», и «опекуны». Эта, похоже, с третьего этажа, они своих посетителей нутром чуют…
Чиновница наступала на Максима, как наседка, спасавшая свой выводок от лисы, не забывая придерживать его за край рукава.
– Я не к ней, мне к секретарю… – договорить он не успел, откуда-то сбоку и сверху одновременно раздался выстрел. За ним второй, и секунд через пять третий. Чиновница опешила, вытаращила глаза, в коридоре вмиг стало тихо, как на кладбище. Тетки переглядывались между собой, и никто не мог сообразить, что произошло.
– Где это? – услышал за спиной Максим. Он обернулся – на ступенях стояли еще две женщины. Одну он узнал, эта величественная самка когда-то чайником указывала ему путь к кабинету своего начальника.
– Не знаю, – отозвалась вторая, фигурой и лицом помельче первой, – кажется, у нас….
