– Лейтенант госбезопасности выносит утку за убитым солдатом. Хорошая статья в газету бы получилась, – проговорил Костик.
– Ха-ха, такую статью не пропустят, – засмеялся Зотов. – НКВД у нас не только карающий орган. Цени! Когда ещё такое случится? Я сейчас осторожно вынесу, а ты отдохни пока.
Зотов, не поморщившись, взял утку и ушёл.
Боль отступила и накатила усталость от пережитого ночью. Костик, как ни странно, уснул.
Ящик закрыли крышкой и прихватили на несколько гвоздей на всякий случай. Грузовик НКВД с водителем и двумя автоматчиками.
Не совсем приятное ощущение испытал Костик, пока находился в закрытом ящике. Паники закрытого пространства не было, но состояние ограниченности давило. Даже голова разболелась. Пересадку в «эмку» Костик помнил плохо. Как и всё остальное.
Очнулся утром под стук вагонных колёс. Открыл глаза и увидел медсестру, которая разглядывала его.
– Ой! Извините! – вскрикнула она, заметив, что он открыл глаза и покраснела. – Я думала, вы спите. Вы…
Она не знала, куда отвести взгляд и деть руки.
– Всё нормально, – произнёс Костик и хотел улыбнуться, но вспомнил попытку в комнате госпиталя и передумал.
– Вам покушать принести? – засуетилась медсестра.
Костик посмотрел на её хитрое милое личико и согласился.
Медсестра принесла тарелку с рисовой кашей и стакан чая. Помогла сесть, подложив за спину дополнительную подушку. Уселась напротив и принялась смотреть, как Костик ест.
– Меня Зоя звать. Ваш лейтенант такой грозный. Сказал смотреть за тобой в оба. Вот я и смотрю. А ещё он обещал голову начальнику поезда оторвать, если с тобой что-то случится. И теперь мы в одном купе с тобой. А у тебя есть девушка?
Костик слушал её щебетанье, отправлял в рот кашу ложка за ложкой, а перед глазами стояла Катя. Вот только лица никак не мог разглядеть. Только расплывчатый силуэт. Но Костик точно знал, что это именно Катя.
– У вас такой грустный взгляд, – Зоя положила ладонь на руку Костика и вырвала его из дум.
– Что? Чай? Буду.
Глаза Зои стали круглыми, а на лице проявилось обиженное выражение. Губки недовольно поджались. Она ненадолго замолчала.
– Вам со мной не интересно. Даже не слышали, что я говорила.
Костик смутился.
– Прошу прощения. Я не специально. Со мной такое бывает.
Девушка улыбнулась. От выражения обиды не осталось и следа, но Костик категорично пресёк продолжение разговора. Захотелось побыть одному.
Почти десять дней добирались до районного посёлка Мошково. Поезд часто ставили на запасной путь под обгон эшелонов с военными грузами. За эти дни Костик передумал многое.
Настойчивая Зоя всё-таки обиделась окончательно и последние четыре дня с расспросами не лезла. К тому же удалось встать на ноги. Стоять и держаться за подручные средства. Последние два дня он так и ехал. Стоял, держался изо всех сил и смотрел в окно, предаваясь своим мыслям.
Тоска по Кате выматывала больше, чем раны и боль от них. Неизвестность пугала. Лишь внутренний голос твердил, что они ещё встретятся. На фронт он уже не попадёт. Железно. Списан подчистую.
Теперь надо как-то налаживать жизнь. С роднёй было бы проще, но с ними пока запретили общаться. И как жить? Что я могу делать? Ничего! Только играть в хоккей. Кому он тут нужен хоккей, когда идёт война?
Он улыбнулся, когда вспомнил друзей и хоккейную коробку во дворе дома. Неожиданная война из прошлого перечеркнула его детство, прибавило годков и заставило повзрослеть. Из головы выветрилось многое, что казалось тогда важным. Расставились приоритеты. Есть цель.
