Здесь Пржевальский увидел, как на деле меняются очертания берегов местных озер: устье реки Ара-Гол было пересыпано, должно быть недавно, песком, так что теперь река эта уже не впадала в Кукунор, а образовала недалеко от его берега три небольших пресноводных озера. Что ж, место для стоянки было отличное — путешественники имели вдоволь воды, корма и могли порыбачить, а еще и купаться: вода была теплой, 18–20°, а песчаное дно — гладким и твердым.
На озерах, образованных рекой Ара-Гол, в небольшом количестве держались со своими птенцами турпаны и горные гуси; кроме того, здесь встречалось много гагар, которые еще высиживали яйца на своих плавучих, из травы сделанных гнездах. Найдена была также большая редкость: яйца черношейного журавля, впервые открытого Пржевальским на том же Кукуноре в 1873 году. В эту экспедицию весной исследователи добыли в свою коллекцию шесть экземпляров этих редких журавлей и нашли два их гнезда.
«Несмотря на высокое положение местности и на дождливую, весьма прохладную погоду, летом на болотах Кукунора множество мошек и комаров, которые в тихие дни изрядно донимали как нас, так и наших животных. Жертвой этих кровопийц сделался знаменитый наш баран, по прозванию Еграй, который куплен был еще в Тибете и с тех пор ходил при караване вожаком вновь приобретаемых баранов. Теперь этот Еграй ослеп от укусов мошек и был оставлен на месте нашей стоянки — убить старого спутника рука не поднималась. Другой такой же баран из Цайдама прошел с нами взад и вперед по Северному Тибету, выходил три месяца на верховьях Желтой реки и теперь еще здравствовал, исполняя должность вожака при новых своих собратьях. Впоследствии этот самый баран дошел от Кукунора до середины Гоби и здесь, на пятой тысяче верст своего пути, был оставлен монголам, так как сильно подбил копыта на гальке пустыни».
На устье реки Балемы завершилась съемка озера Кукунор. Неснятой оставалась лишь часть береговой полосы на протяжении 25 верст от нынешней стоянки до устья реки Улан-хо-шуна, где заканчивалась съемка 1873 года. Но здесь берег Кукунора тянулся почти прямо и можно было нанести его на карту без лишнего перехода. Промежуточная цель, после того как пришлось уйти из Тибета, не повидав Лхасы, а именно задача по съемке южного берега озера Кукунор, тоже была выполнена.
Теперь следовало выбрать маршрут, каким лучше вернуться домой: тем ли, каким пришли, — или повторить путь 1873 года через Алашань на Ургу? После долгих раздумий был выбран алашаньский маршрут.
6 июля экспедиция покинула свой лагерь, а на следующий день попрощалась с берегами Кукунора.
«Перейдя по каменному мосту, близ небольшого города Шин-чен, реку Бугук-гол и сделав еще один переход, мы достигли кумирни Чейбсен (Чойбзен), возле которой расположились бивуаком. Все здесь живо помнилось, несмотря на то что минуло более семи лет после нашего пребывания в этих местах. Нашлись старые знакомые: донир (настоятель), нираба (эконом) и еще один лама в кумирне, с которыми некогда мы шли сюда из Ала-шаня, а также монгол Джигджит, ходивший с нами в качестве проводника и переводчика по горам Северо- и Южно-Тэтунгским. Все эти люди с непритворным радушием, даже большой радостью встречали теперь нас».
С приходом в Чейбсен окончилась маршрутно-глазомерная съемка, которую Пржевальский вел от самой реки Урунгу; предстоявший теперь путь через Алашань до Урги был снят еще в 1873 году. Всего в течение нынешней экспедиции снято было 3850 верст. Если добавить 5300 верст, снятых при первом путешествии по Монголии и Северному Тибету, а также 2320 верст съемки на Лобноре и в Джунгарии, то получится 11 470 верст, проложенных Пржевальским на карту Центральной Азии.
Всего в пустыне Гоби вместе с Ордосом и Алашанем исследователями было найдено в своих путешествиях 46 видов диких млекопитающих: в Джунгарии с долиной реки Урунгу — 21 вид; на Лобноре с нижним Таримом — 20 видов. Из птиц в Гоби с пустынями Таримской и Джунгарской экспедицией был найден и описан 291 вид (как оседлых, так и пролетных), а также 25 видов пресмыкающихся.
Предстоявший путь от города Даджина[120] до Урги, ранее уже пройденный Пржевальским в 1873 году, лежал как раз поперек самого широкого места всей пустыни Гоби. Насколько тяжел этот путь, путешественник и большинство его спутников хорошо представляли по собственному опыту путешествий по Алашаньской пустыне. Взамен напоенных влагой гор, одетых луговой и лесной зеленью, перед глазами путников снова раскинулась необозримая волнистая равнина, безводная и в большей своей части покрытая сыпучим песком. Раскаленная днем почва дышала жаром до следующего утра, а там опять багровым диском вставало солнце быстро накаляло все, что хотя немного успело остынуть в течение ночи.
