Передневав возле города Даджина, окрестности которого, разоренные дунганами, стояли и теперь в том же запустении, какими путешественники застали их семь лет тому назад, Пржевальский и его спутники выдвинулись в Алашань прежним своим путем. Только на этот раз они предусмотрительно наняли двух проводников, довольно хорошо знавших дорогу. Перейдя Великую стену, которая тянулась в четырех верстах северней Даджина и представляла собой сильно разрушенный глиняный вал сажени три высоты, они ночевали в первый день возле китайской деревни Янчжунцзе, где останавливались и прежде. Далее путь экспедиции лежал к востоку-северо-востоку вдоль сыпучих песков, которые необъятным морем уходили на север, по более плотной глинисто-солончаковой, бесплодной и безводной равнине.
Те пески, в которых экспедиция находилась, были известны монголам под названием Тэнгери, то есть «небо», за свою необычайную обширность. Эти цепи барханов неправильной формы постоянно меняют очертания и могут достигать 100 футов (30 метров) в высоту. Перед самым переходом через поперечную гряду песков Тэнгери к путешественникам приехали высланные алашаньским князем навстречу трое монголов, среди которых оказался и знакомый Пржевальскому. На следующий день после прибытия в Диньюаньин к путешественникам явился знакомый лама Балдын Сорджи, только что возвратившийся из Пекина и привезший письма и газеты. Этот лама по-прежнему состоял доверенным лицом алашаньских князей.
«Вообще все три алашаньских князя — выжиги и проходимцы самой первой руки. Несмотря на сделанные нами им хорошие подарки, князья, и в особенности ван, не стыдились выпрашивать через своих приближенных подарить то то, то другое. Со своими подчиненными князья обращаются грубо, деспотично, притом постоянно прибегают к шпионству. Одним словом, в этот раз нашего пребывания в городе Дынь-юань-ине алашаньские князья произвели на меня неприятное, отталкивающее впечатление. Прежде, восемь лет тому назад, они были еще юношами, хотя также испорченными. Теперь же, получив в свои руки власть, эти юноши преобразились в самодуров-деспотов, каковыми являются весьма многие азиатские правители».
В Диньюаньине экспедиция провела 9 дней, готовясь к путешествию в Ургу. Путь предстоял неблизкий, более чем в 1000 верст, дикой серединой Гоби. К счастью, время наступало осеннее — наилучшее для переходов в пустыне. Путешественники наняли 22 вьючных верблюда; уставшие лошади также были сбыты и заменены новыми, только три верблюда-ветерана, остаток зайсанского каравана, опять поплелись в дорогу.
Утром 2 сентября экспедиция выступила из Диньюаньина и на четвертом переходе ночевала возле соленого озера Джаратай-Дабасу, отстоящего на сотню верст от алашаньского города. Местность по пути была, как и прежде: волны солончаковой глины или сыпучие пески, местами поросшие саксаулом. В то лето в северном Алашане вообще не было дождей; поэтому погибла и скудная травянистая растительность пустыни. Погода, несмотря на сентябрь, стояла жаркая. Дорога экспедиции вновь пролегала вдоль хребта Хурху, открытого Пржевальским в 1873 году. Весь хребет был изборожден частыми ущельями; всюду встречались сравнительно небольшие, но сильно выветрившиеся скалы, а горные склоны были усыпаны щебнем и камнями, сильно затрудняя путь.
Перейдя почтовую дорогу, которая ведет из Калгана в Улясутай, путешественники вступили в степную полосу Северной Гоби. Взамен прежних волнистых и бесплодных равнин местность представляла теперь сеть невысоких увалов и холмов. Галечная почва Средней Гоби заменилась песчано-глинистой, покрытой прекрасной для скота травой. И чем дальше экспедиция подвигалась к северу, тем лучше и лучше становились пастбища, по которым везде паслись многочисленные стада местных монголов. Точно так же возникла и животная жизнь: появились дзерены, всюду виднелись норы тарбаганов, находившихся теперь в зимней спячке. Гнездившиеся птицы уже улетели, а из оседлых чаще других попадались рогатые жаворонки и земляные вьюрки. Однако текучей воды по-прежнему не было, лишь чаще стали попадаться ключи; колодцы также были нередки и вода в них встречалась большей частью хорошая.
Несмотря на обилие пастбищ, местами корм был уже выеден дочиста, в особенности в ближайших окрестностях почтовой улясутайской дороги. От нее до Урги путешественники шли 12 суток с одной в том числе дневкой.
