Лили беспрестанные дожди. Кроме того, караванные животные оказались дрянными и продвижение вперед было мучительно медленным. Ко всему прочему, раздражало и то, что научная добыча была редкой и скудной, так что тяготы пути выглядели бессмысленной тратой драгоценного времени.
«Более успешным занятием могло бы быть изучение местных жителей, которые притом были к нам достаточно расположены, но этому также явились помехи: раз? по неимению толкового переводчика, затем вследствие скрытности самих туземцев, а главное потому, что параллельно нашему пути в подгорных деревнях ехали два китайских чиновника, посланные специально для соглядатайства за нами. Эти китайцы приказывали туземцам возможно больше сторониться нас. Тем не менее почти все, что написано выше о горных мачинцах, разведано было при настоящей летней экскурсии. 23 июля мы достигли урочища Улукачик, которое сделалось крайним западным пунктом нашего движения вдоль Кэрийских гор».
Передневав в урочище на высоте 11 200 футов, путешественники проложили путь в оазис Чира. На первом переходе, вниз по реке Кара-Таш, им встретились разработки золота, которые тянулись верст на восемь-десять. «Рабочих летом остается здесь менее сотни человек; осенью же после уборки хлеба в соседних оазисах число этих рабочих возрастает, как говорят, до нескольких сот. На одном из приисков, по имени Капсалан, мы видели самый способ работы. Золотоносная почва выкапывается в береговых обрывах реки неглубокими (от 2 до 3 сажен) вертикальными или наклонными и недлинными (также лишь в несколько сажен) горизонтальными шахтами. Почву эту таскают даже дети лет десяти в небольших кожаных мешках к реке, где производится промывка. Для этого от быстро текущей воды отводится маленькая канавка, куда воду можно пускать по произволу. На дно такой канавки насыпают сначала тонкий слой лессовой глины и сверх нее от 5 до 10 пудов золотоносной почвы, затем пускают воду и деревянными граблями, а также чекменем взмешивают насыпанную почву так, чтобы вода уносила крупную гальку и щебень; мелкие же камешки, песок и золото остаются на дне канавки. Спустя немного эту последнюю плотно закладывают в вершине — и вода сразу пропадает. Тогда собирают со дна в большую деревянную конической формы чашку уцелевший остаток почвы и легонько промывают его в реке. Земля и щебень уносятся водой; крупинки же золота остаются в воронкообразном углублении на дне чашки; самородков, как говорят, не бывает. Вообще описываемый прииск считается более бедным, чем Соргак и Копа, лежащие в Русском хребте».
По приходе в Чира путешественники разбили лагерь в абрикосовой роще. На этом летняя экскурсия была окончена. За это время было пройдено 450 верст. После небольшого отдыха Роборовский и Козлов с переводчиком и двумя казаками были отправлены в Керию за багажом и верблюдами. Пржевальский остался с прочими казаками в Чира и занялся написанием отчета о путешествии. Жара день ото дня стояла страшная: до +35,3° в тени и +68,5° в песчаной почве. Это очень утомляло, тем более купаться было негде, ибо вся вода из Аши-Дарьи расходилась по арыкам; случались даже драки из-за нее между местными жителями.
Зато теперь, в начале августа, в Чира поспели персики и дыни, все это было очень дешево, хотя винограда и арбузов было еще мало. Через восемь суток вернулись Роборовский и Козлов, а с ними весь караван с багажом и верблюдами. Компасная съемка пройденного пути была сделана Роборовским. Расстояние от Чира до Керии оказалось равным 85 верст.
Близился конец путешествия, так как, согласно изначальному плану, исследователи планировали отсюда идти в Хотан, затем вниз по Хотанской реке на Аксу и далее за Тянь-Шань в родные пределы. Подготовка к новому марш-броску заняла еще несколько дней.
Наконец 16 августа экспедиция тронулась в путь. Почти все верблюды шли под вьюком; для казаков наняты были до Хотана верховые лошади. Из-за сильной жары путешественники на целую неделю задержались в оазисе Сампула[149] на болотистом урочище Кутас, где могли наблюдать осенний пролет птиц. Оттуда до Хотана оставалось всего 20 верст, а дорога шла между оазисами, распаханными под сады, поля и бахчи. В оазисе Юрун-каш, принадлежавшему уже Хотанскому округу, путешественники видели огромный базар, протянувшийся почти на версту вдоль большой дороги.
