Пржевальский полностью

В придачу ко всему здесь Пржевальский узнает, что в краю неспокойно (что, увы, окажет свое влияние на его дальнейшее путешествие).

«Во время нашего пребывания в Богдокурене везде ходили слухи о дунганах, то есть магометанских инсургентах (повстанцах. — О. П.), которые только что напали на Улясутай и грозили тем же самым Урге. Опасение за участь этого города, столь важного в глазах номадов, заставило китайцев привести сюда 2000 собственных солдат и собрать 1000 монголов. Однако при нежелании драться тех и других воинов они служили слишком малою гарантией для безопасности Урги. Такое обстоятельство вынудило наше правительство ввести туда значительный отряд (до 600 человек пехоты и казаков с двумя орудиями) для охранения консульства и для гарантирования нашей чайной торговли. Отряд этот пробыл в Урге более года, и только благодаря ему инсургенты не посмели напасть на Богдокурень».

Новости из Китая достигали внешнего мира с опозданием, и путешественник мало что слышал о масштабном восстании дунган — китайских мусульман, которых жестоко угнетало цинское правительство. Восстание бушевало в 1862–1870 годах в Ганьсу и Шэньси — то есть именно в тех провинциях, куда собирался Пржевальский. Однако угроза оказаться в центре охваченной беспорядками незнакомой страны не останавливает Николая Михайловича и путешественники продолжают путь. Покинув Ургу, они пересекают реку Толу и углубляются в знаменитую пустыню Гоби, западная часть которой оставалась полностью неизвестной европейской науке. Уже через день пути сибирский характер местности — пологие, поросшие лесом горы, сменяется чисто монгольским — бесконечной степью, по которой, будто волны по морю, ветер стелет волны травы. Вокруг пасутся многочисленные стада и стоят юрты монголов. При этом почва Гоби содержит много красноватого мелкого гравия, а потому даже трава на ней растет плохо, а деревьев и кустарников нет вовсе. Зато дорога становится более удобной, даже в несносной китайской телеге.

«Вообще Гоби своею пустынностью и однообразием производит на путешественника тяжелое, подавляющее впечатление. По целым неделям сряду перед его глазами являются одни и те же образы: то неоглядные равнины, отливающие (зимою) желтоватым цветом иссохшей прошлогодней травы, то черноватые изборожденные гряды скал, то пологие холмы, на вершине которых иногда рисуется силуэт быстроногого дзерена — Antilope gutturosa. Мерно шагают тяжело навьюченные верблюды, идут десятки, сотни верст, но степь не изменяет своего характера, а остается попрежнему угрюмой и неприветливой… Закатится солнце, ляжет темный полог ночи, безоблачное небо заискрится миллионами звезд, и караван, пройдя еще немного, останавливается на ночевку. Радуются верблюды, освободившись из-под тяжелых вьюков, и тотчас же улягутся вокруг палатки погонщиков, которые тем временем варят свой неприхотливый ужин. Прошел еще час, заснули люди и животные — и кругом опять воцарилась мертвая тишина пустыни, как будто в ней вовсе нет живого существа…»

Таким вот образом путешественники проходили в день по 50–60 верст.

Несмотря на суровый климат и малую населенность, Гоби издавна использовалась как удобный тракт для вездесущих торговцев — караваны с чаем пересекали пустыню в любое время, и на пути этих караванов были уже известны места остановок, куда собиралось местное население, торгующее аргалом — сушеным овечьим пометом, единственным топливом в этих безлесных местах.

Целую главу своего дневника Пржевальский посвящает описанию монголов — их отличительных черт, семейного и бытового уклада, их поразительному гостеприимству, удивительной выносливости и не менее удивительной наивности. Жизнь этих людей тесно связана с жизнью их стад:

«Встретившись дорогой с кем бы то ни было, знакомым или незнакомым, монгол тотчас же приветствует его словами: „менду, менду-сэ-бейна“, соответствующими нашему „здравствуй“. Затем начинается взаимное угощенье нюхательным табаком, для чего каждый подает свою табакерку другому и при этом обыкновенно спрашивает: „мал-сэ-бейна“, „та-сэ-бейна“, то есть здоров ли ты и твой скот? Вопрос о скоте ставится на первом плане, так что о здоровье своего гостя монгол осведомляется уже после того, когда узнает, здоровы и жирны ли его бараны, верблюды и лошади…