Погода за все время пути по Тариму, то есть до первой половины декабря, стояла отличная — ясная и теплая (это по мнению Пржевальского — многим из нас так бы точно не показалось). Ночные морозы доходили до 22,2 °C, но лишь только показывалось солнце, температура быстро повышалась, так что в полдень в первый раз ниже нуля (в тени) опустилась лишь 19 декабря. К этому времени, замерз и Тарим, хотя и не сплошь. Ветры дули лишь изредка и слабые; воздух был осенью сухой и постоянно наполнен пылью, как туманом. Ни снега, ни дождя. По словам местных жителей, снег на Тариме и Лобноре выпадал как редкость — раз или два в три-четыре зимы — и при этом лежал лишь несколько дней.
Вскоре после переправы путникам встретился небольшой глиняный форт. Однако от него экспедиция направились не на Лобнор, до которого уже было недалеко, а прямо на юг, в деревню Чархалык, заложенную лет тридцать назад ссыльными, а частью добровольными переселенцами из Хотана[78].
«Верстах в трехстах к юго-западу от Чархалыка на р. Черчен-дарья. лежит небольшой город Черчен[79], правитель которого ведает Чархалыком. От Черчена далее к юго-западу десять дней пути до большого оазиса Ная [Пия] (900 дворов), откуда через три дня приезжают в город Керия[80], имеющий, как нам сообщили, до трех тысяч домов. Из Керии, через город Чжира, путь лежит в Хотан. Последний, равно как Керия и Черчен, находится в зависимости от Якуб-бека кашгарского. В одном дне пути от Керии в горах добывают золото. Золотые рудники находятся также в пяти переходах от Черчена, в верховьях Черчен-дарьи. Здесь, как нам говорили, ежегодно добывают около шестидесяти пудов золота, поступающего в казну Якуб-бека.
На том месте, где ныне расположен Чархалык, видны развалины глиняных стен старинного города, который нам называли Оттогуш-шари. Эти развалины имеют около трех верст в окружности; впереди главной стены были выстроены сторожевые башни. Кроме того, в двух днях пути от Чархалыка к Черчену лежат, как нам сообщали, развалины другого города — Гас-шари. Наконец, близ Лобнора мы нашли остатки третьего города, весьма обширного. Это место зовется просто Коне-шари, т. е. старый город.
Город, несомненно, весьма древний, так как время сильно уже поработало над ним. Среди совершенно голой равнины лишь кое-где торчат глиняные остовы стен и башен. Большей частью все это занесено песком и мелкой галькой. Город, вероятно, был обширный, так как площадь, занимаемая развалинами, пожалуй, имеет верст пятнадцать в окружности. Могильная тишь царит теперь на этом месте, где некогда кипела людская жизнь, конечно, со всеми ее страстями, радостями и горестями. Но все прошло бесследно, как мираж, который один играет над погребенным городом… От местных жителей мы не могли узнать никаких преданий о всех этих древностях»[81].
К лучшим результатам привели расспросы относительно давнего пребывания русских староверов на Лобноре. О них рассказывали люди, видевшие собственными глазами пришельцев, явившихся в эту глушь Азии, вероятно, искать обетованную страну — Беловодье[82]. Первая партия, всего из десяти человек, пришла на Лобнор в 1861 году. Осмотрев местность, двое из переселенцев вернулись обратно, но через год явились большой партией в 160 человек. Здесь были, кроме мужчин, женщины и дети. Все ехали верхом и на вьючных лошадях везли свою поклажу. Мужчины большей частью были вооружены кремневыми ружьями. Некоторые из партии умели исправлять эти ружья и делать новые; были также плотники и столяры. Дорогой русские ловили рыбу и стреляли кабанов. Люди эти остались в памяти местных жителей как смелые и трудолюбивые. Некоторые из них поселились на нижнем Тариме, близ нынешнего форта, выстроили себе тростниковые жилища и провели в них зиму. Другие же расположились в Чархалыке, где построили деревянный дом (или церковь). Дом этот незадолго до приезда Пржевальского только недавно снесло водой при разливе Черчен-Дарьи.
К несчастью, в дороге и на протяжении зимы, большая часть лошадей переселенцев погибла от трудности пути, дурного корма и обилия комаров. Новое место не понравилось пришельцам; дождавшись весны, они решили двинуться дальше. Китайский губернатор Турфана, которому в то время был подчинен Лобнор, приказал дать переселенцам необходимых лошадей и продовольствие, а один из корлинских спутников экспедиции по имени Рахмет-бай рассказал, что провожал обратно русских до урочища Ушак-Тала, лежащего на пути из Карашара в Турфан. Добравшись до последнего, переселенцы отправились в Урумчи. Куда они затем делись, неизвестно, так как вскоре началось дунганское восстание, и собщение с затяньшанским краем было прервано.
