Новый маршрут экспедиции лежал от Кульджи до Суйдуна, небольшого городка, славившегося лучшими садами в Илийской долине. Не успели выехать, как через семь верст встретили приехавших их провожать полковников Вортмана и Матвеева. Пришлось задержаться и попрощаться с ними, а вместе с ними — со всем европейским.
Долина Или здесь вся была заселена, но дома стояли в запустении — сказывались последствия дунганского восстания. О том же напоминали развалины старой Кульджи, сожженной повстанцами — сожженная Кульджа, по рассказам очевидцев, была куда больше вновь отстроенной.
«3 сентября. Прошли 22 версты вверх по Талкинскому ущелью до озера Сайрам-нор. Здесь стоит теперь наш пост из 15 солдат и 10 казаков при офицере. Несчастный офицер — юноша (Ходоровский), заброшенный судьбою из Варшавы на Сайрам, живет один-одинешенек среди киргизов и караульных казаков. Нет ни книг, ни газет. Оторван от всего мира. Как не сделаться при такой жизни пьяницей! Ранее стоявший здесь сотник сибирского войска Кубарин оставил по себе память — целую груду пустых бутылок».
Лучший путь сообщения Илийской долины с Джунгарией с давних времен лежал по так называемой Императорской дороге, построенной по приказу китайских императоров для связи Поднебесной империи со своими крайними западными владениями. Эта дорога, удобная для колесной езды, из долины Или шла от города Суйдуна по Талкинскому ущелью, прорезавшему южный склон северных отрогов Тянь-Шаня (известных благодаря Северцеву под именем Семиреченского Алатау) и выходила на озеро Сайрам-Нор. Узкое ущелье, окруженное отвесными утесами, на дне которого бежала быстрая горная речка с густо поросшими кустарником берегами, тянулось 24 версты. После дорога пошла более пологой. Озеро Сайрам, одно из высокогорных озер Тянь-Шаня, располагающееся на 6400 футов абсолютной высоты, описано Пржевальским как пресноводное, с гладкими, чистыми берегами и светлой водой. От него Императорская дорога поворачивала на восток, к китайским городам Шихо, Манас и Урумчи.
В начале сентября установилась прохладная погода, особенно отрадная после летней жары. Местность после ущелья перешла в степь, дорога была отличной. 6 сентября путники сошли с Императорской дороги и начали забирать севернее, чтобы миновать китайские города и выйти прямо в Гучен.
7 сентября, однако, всю ночь шел проливной дождь со снегом, выпавшим в горах и сдуваемым вниз, в долину. Из-за дождя вышли поздно — в 8 часов утра. Впереди было три версты очень крутого подъема, трудного для нагруженных верблюдов, тем более что перевал располагался на 8000 футов абсолютной высоты.
Каково же было негование Пржевальского и его спутников, когда дня через три выяснилось что проводник провел экспедицию кружным путем, «обманул маленько», чтобы пройти в результате то место на реке Бороталы, где жила его сестра! Этой же ночью киргизы украли у путников лошадь. Без лошадей экспедиция была обречена, так что Пржевальский не стал искать виноватых и приказал отобрать у местных одну лошадь силой. Что характерно, проводник, видя, что казаки отбирают лошадь, наивно стал просить отобрать две — одну на его долю.
14 сентября экспедиция остановилась у следующего озера с названием Эби-Нор[86] (по-киргизски Джасыль-Кюль, то есть «голубое озеро»), гораздо большего, чем Сайрам, но соленого, с непригодной для питья водой. Стояла жаркая погода (+25 градусов), было полно комаров и мошек.
За два следующих дня путешественники прошли еще 20 верст и вошли в полностью бесплодные горы Майли. Резкий континентальный климат Джунгарии[87] не преминул дать о себе знать: 22 сентября выпал снег. Стало очень холодно, особенно по контрасту с недавней жарой. Местность была сырая, и лихорадка вернулась к не до конца выздоровевшим путешественникам. К кожному зуду добавилась лихорадка, против которой плохо помогал даже хинин.
Тем не менее Пржевальский не мог отказать себе в удовольствии поохотиться. 25 сентября он убил молодую самку архара, а его спутник Павлов — шестилетнего самца и лисицу. На следующий день экспедиция снова вышла на колесную дорогу из Шихо[88] в Чугучак. Вдоль дороги здесь на расстоянии 20–25 верст стояли калмыцкие пикеты. По пути часто попадались киргизские кочевья с огромными стадами баранов и лошадей, которые паслись в этой плодородной степи.
