В ответ на подарки, сделанные Якуб-беку, Пржевальский получил четыре лошади и десять верблюдов, которые по какой-то причине издохли, едва путники вошли в горное ущелье Балгантай-Гола. Положение в этот момент стало крайне трудным. Вернуться назад уже нельзя, а багаж экспедиции, плод тяжкого труда, бросить было совершенно невозможно. Выбросив все, что только можно, путешественники пешком взошли на плоскогорье Юлдуз. Там экспедиция задержалась, так как идти дальше было попросту невозможно без достаточного количества вьючных животных. Занявшись сбором образцов флоры и фауны, Пржевальский отправил переводчика в Кульджу, чтобы дать знать о трудном положении экспедиции и просить помощи. Одновременно с этим он послал письмо генералу Кауфману и на этот раз мог быть уверен, что письмо не прочтут в дороге.
«На всякое наше требование Якуб-бек неминуемо согласится. В районе моего путешествия, мне кажется, следует теперь же перенести границу на хребет Далын-добол для того, чтобы закрепить в наше владение оба Юлдуса с их превосходными пастбищами, на которых могут свободно усесться многие тысячи калмыков, во всяком случае более тяготеющим к нас, чем к фанатическим мусульманам»[85]. Возможно, именно этим объяснялось упорное стремление Якуб-бека не допустить контактов русских путешественников с местным населением.
«В половине мая, когда мы пришли на Юлдус, растительная жизнь развернулась здесь еще весьма мало. Много было работы солнцу растопить глубокий зимний снег и согреть оледеневшую почву. Не скоро мертвящий холод уступил место благотворному теплу. Не только в мае, но даже и начале июня шла еще здесь борьба между этими Ариманом и Ормуздом».
Эти строки, написанные Пржевальским в своем дневнике между делом, как сравнение, раскрывают нам его поразительную эрудированность, мало совместимую с грубым бытом его путешествий. Знание греко-римской мифологии в то время было для образованного человека обычным, равно как и знание библейской истории — по сути, вся европейская культура пронизана этой символикой и без ее знания считаться образованным человеком было нельзя. Но Ариман и Ормузд — зороастрийские божества, известные в Иране, далеко от родины и сферы интересов Пржевальского. Даже сейчас не всякий наш современник о них знает.
Через три недели явились новые вьючные животные и продовольствие. Только тогда Пржевальский из присланных русских газет узнал, что 12 апреля 1877 года началась Русско-турецкая война. Ожидание этой войны, вызванной поддержкой Россией балканских стран в их борьбе за независимость, давно витало в воздухе, влияло на военно-политическую обстановку и здесь. Англия и Турция объединились против Российской империи в борьбе за влияние в Центральной Азии: Англия со стороны своих британских колоний в Индии, а Турция — за счет своего влияния на мусульманское население в этих краях. Ситуация становилась неприятно неопределенной.
В дневнике Пржевальского от 1 июня 1877 года имеется следующая его запись: «Из газет узнаю, что война с Турцией, наконец, началась. Едва ли она ограничится только двумя государствами. Всего вернее, будет свалка общеевропейская. В подобную минуту честь требует оставить на время мирное путешествие и стать в ряды сражающихся. Послезавтра пошлю об этом телеграмму в Петербург. Не знаю, какой получу ответ. Куда придется ехать? На Дунай или на Брамапутру? Хорош контраст!»
Перевалив в начале июня через хребет Нарат, путешественники столкнулись с резкой переменой климата и ландшафта. На Юлдузе в это время, как и в мае, было довольно холодно, случались заморозки. На южном склоне хребта весенняя флора была еще разнообразнее, чем на Юлдузе из-за большей влажности. Далее путешественники спустились на верховья реки Цанма. Здесь опять изменился характер климата и растительности: появились еловые леса, а по долине и горным склонам густая трава достигала уже двух футов вышины. Дожди шли каждый день; черноземная почва была напитана водой, словно губка. То же обилие влаги было и в соседней долине Кунгеса. Только здесь, при меньшей абсолютной высоте, травянистая растительность была еще более развита и богаче цветущими видами. Кроме того, после спуска с гор стало гораздо жарче.
Июнь был проведен на весьма различных абсолютных высотах: от 8000 футов на Юлдусе до 2000 футов на реке Или. Гербарий экспедиции здесь пополнился значительной добычей. Спуск вниз от реки Цанма сопровождался ужасной жарой, доходившей до +37,3 в тени. Степная растительность уже была сожжена солнцем, зелень виднелась только возле арыков или орошаемых ими земель. Однако ночью после сильного ветра с гор могло резко похолодать до +6,5 градусов.
Наконец в первых числах июля экспедиция достигла своей цели и пришла в Кульджу. Жара уже стояла страшная — днем и ночью было жарко и душно. Пржевальский первый раз упоминает, что и его, и его казаков мучали зуд во всем теле, головная боль и усталость.
