На удивление, она замолкает и вновь смотрит на меня через плечо.
– А что, лупил? – спрашивает с волнением.
Ой, только не говорите мне, что это опять грёбаная жалость!
– Не твоё дело! – отбриваю грубо.
На самом деле в детстве отец нас и пальцем не трогал. Но вот на спаррингах, которые он время от времени устраивает, и я, и Демьян выхватываем знатно. Батя у нас чертовски сильный.
Вика пару мгновений всматривается в моё лицо, потом отворачивается. Уходить по-прежнему не собирается. Но и я отступать не намерен.
Прижимаюсь к ней ещё теснее. Убираю её волосы с шеи и тут же прижимаюсь к нежной коже губами…
Ой, как теперь ей, должно быть, страшно.
Руслан целует меня в шею, и я с притворной брезгливостью выплёвываю:
– Фуу… Ты меня всю обмусолил!
На самом деле я просто пытаюсь скрыть страх, который сейчас испытываю.
Когда он отстраняется, показательно вытираю шею ладонью и вновь брезгливо бросаю:
– Фуу… Какая гадость!
Однако Руслан тут же распознаёт моё притворство и с усмешкой заявляет:
– Да брось! Тебе нравится, когда я тебя целую. Готов поспорить об этом!
– А тебе спорить-то не надоело? – укоризненно качаю головой, всё ещё лежа к нему спиной.
– Надоело? – изумляется Руслан. – Шутишь, что ли? Знаешь выражение «В споре рождается истина»?
– Ну, допустим, знаю, и что? До какой истины ты докопался, по-твоему?
– Ты очень непостоянна в своих желаниях, Вика, – начинает вслух размышлять мажор. – Прошло всего несколько часов с тех пор, как ты категорически запретила мне целовать себя, но вот уже сама выпрашиваешь поцелуй, забравшись в мою, скажем так, постель.
– Я первая заняла её! – отвечаю с упрямством. – Это ты припёрся и теперь опять пытаешься целовать меня!
Бросаю взгляд через плечо, чтобы посмотреть на Руслана, и ехидно улыбаюсь ему:
– Но я не уйду, не дождёшься!
На самом деле я не так уж в себе уверена, если быть до конца честной. Меня пугает то, что Руслан вжимается в меня, будучи в одних трусах. И даже не сам факт его присутствия на заднем сиденье машины так пугает меня. Мне страшно оттого, что Я чувствую приятное волнение, находясь так близко к нему. Это очень и очень плохо…
Потому что меня совсем не должен волновать этот парень!
– А ты, кстати, не хочешь раздеться? – он поднимает край моего короткого свитшота, ещё больше оголяя кожу на животе. – В машине становится всё жарче, не находишь?
Я отворачиваюсь.
Он прав. Атмосфера между нами накалилась до предела, и воздух в салоне чувствительно разогрелся. У меня на лбу даже испарина выступила. Но это совсем не значит, что я стану раздеваться.
Надавив на пятки, показательно снимаю кеды и отпинываю их на коврик. Скидываю руку Руслана с себя. На этом всё! Больше я ничего не сниму.
Парень протягивает руку, берёт ту самую декоративную подушку и подкладывает себе под голову. Я тоже пристраиваюсь на самом краю подушки и, громко зевнув, закрываю глаза. Но, похоже, мажор не намерен давать мне спать. Его рука снова ползёт по мне. На этот раз он гладит моё предплечье кончиками пальцев.
А что, если позволить ему гладить себя? Как быстро ему это надоест, если он не получит от меня никакой реакции?
Застываю, так и не открывая глаз. На самом деле это даже приятно – то, как он гладит меня. Его пальцы скользят вниз до локтя, потом снова поднимаются наверх. Руслан сжимает моё плечо, надавливает на ключицу, задевает шею. Дует на мои волосы на виске. В общем, делает всё для того, чтобы не дать мне уснуть.
– Эй, эмо… – вновь начинает болтать. – Когда твой день рождения?
– Зачем тебе? – отзываюсь я нехотя.
– Хочу знать, когда ты станешь совершеннолетней, и мне не придётся слишком сильно контролировать себя.
Господи, что он несёт?
Он контролирует себя сейчас?
В таком случае чего он хочет и чего не даёт себе сделать?
Я прикладываю колоссальные усилия, чтобы мой голос звучал спокойно, почти равнодушно:
– Когда мне стукнет восемнадцать, мы с тобой, слава Богу, уже разбежимся.
Руслан вздыхает.
– Жаль. Тогда я найду тебя в школе и запру с собой в машине, чтобы повторить всё это. Так когда?
Я вновь пытаюсь посмотреть на него, обернувшись. Поцокав языком, качаю головой:
– Говорила же тебе, что надо всё-таки подождать хотя бы час после нанесения грунтовки. Смотри, как тебя заглючило! Ты, Русланчик, поломался, что ли?
Он показательно громко смеётся, но теперь его смех язвительный и злой. И очень быстро обрывается.
– Мне надоело, эмо! Надоело церемониться со своей рабыней. Давай раздевайся или уходи! Я уже слишком взрослый, чтобы проводить вторую ночь с девчонкой и просто спать рядом с ней!
И вот тут становится реально страшно… А следующие действия Руслана заставляют меня буквально оцепенеть от ужаса. Потому что он вдруг резко приподнимается, быстро поворачивает меня на спину и накрывает своим телом.
Отмерев, я пытаюсь оттолкнуть мажора.
– Ты офигел, что ли?! Живо отпусти!! Слезь с меня!!
– А что, если не отпущу?! – мстительно выплёвывает он, забираясь ладонью под мою кофту и проходясь пальцами по рёбрам. – Что, если уже поздно бежать?! Что?! Страшно?! Признайся, что страшно!! И тогда, может быть, я отпущу тебя!!
