Юноша огляделся с таким видом, словно только сейчас осознал себя на Илосе. Тучи окончательно заволокли небо, оградив город-улей и всех, кто на нём сейчас находился, от скупого солнца. От очередного порыва ветра с новой силой захотелось отправиться на поиски более теплой одежды. Тлетворный запах разложения, дыма и гари без труда поднимался сюда, даже немного мешая дышать. У шпиля далеко впереди мигали светлячки-окна на нижних ярусах. Там кто-то ещё сражался, или просто перебои с питанием? В этом городе-призраке многое возможно.
Внезапно для себя юноша понял, что не испытывает страха, абсолютно. Лишь предвкушение, смешанное с…облегчением?.. Наконец-то он сможет хоть на кого-то обрушить своё пламя, показать всю свою силу. У него появится возможность сжигать и сжигать, сжигать и сжигать, наслаждаясь запахом расплавленной плоти – кто его остановит? Кому хватит на это сил? Ожидание скорого боя с достойным, грозным врагом оказалось даже сладостным. Чего боятся, если он раньше уже убивал? Чувство того, как благодаря дару у него получилось отнять чью-то жизнь, при этом спася свою собственную, приятным эхом, почти экстазом раздалось в его худощавом, скелетоподобном теле. Тогда он ощущал себя таким сильным, почти всемогущим – теперь это ощущение вернулось вновь. Не менее приятно было осознавать и то, что с каждым убитым врагом повышаются его собственные шансы на выживание.
Краем разума Руксус так же понимал, что его силы, сколь велики они не были, отнюдь не безграничны, и он в любом случае может быть побежден. Однако и для страха в его неукротимом сердце не нашлось места, ибо что такое для санкционированного псайкера смерть, кроме как не долгожданное освобождение? Конечно, ему бы хотелось побыть с Марианной и Альбертом подольше в этом мире, но если так всё же сложится судьба, пусть звезды знают: он не боится. Уже нет.
Тут юноша вспомнил, что помимо посохов им так же выдали псионические одноручные мечи. Непринуждённая тяжесть такого клинка действовала успокаивающе, даже придавая ещё немного сил, внушая вероятнее всего ложное чувство безопасности.
Руксус вспомнил, как в школе их учил владению мечом Кайлус. Он утверждал, что это оружие должно стать не только продолжением воли самого псайкера, но и считаться его последним шансом; решающим способом спастись, если прибегать к пси-дару уже будет нельзя.
Руксус в задумчивости достал клинок, посмотрел на защищающие руны, украшавшие лезвие. Не очень длинный и достаточно лёгкий – чем-то, очень отдаленно, похож на кинжал. Учитывая как правило слабую физическую подготовку псайкеров, истощенность их тел из-за Дара (Руксус – живое тому доказательство), оружие идеальное. Он вернул его обратно в ножны и вспомнил, что за ним, вообще-то следят. Однако, похоже офицеры и комиссар Вермонт не увидели в его действиях ничего подозрительного, ибо напряженно ожидали, вглядываясь в полумрак частично разрушенного города-улья.
Он сам не заметил, как взял в левую руку цепочку со знаком Астра Телепатика, и начал медленно, будто в трансе, поглаживать её пальцами. «Интересно, что подумала бы госпожа Валерика, увидев меня сейчас?», внезапно подумал Руксус. Мыслями он вернулся в прошлое, на теплый, но уже такой далёкий родной мир. Перед глазами предстал высокий, статный образ госпожи; несмотря на то, что она почти всегда была одета во всё черное, от одной только мысли о ней на душе становилось намного теплее и спокойнее. Всем ученикам, от млада до велика, кроме, вероятно, совсем новеньких, хотелось видеть главу школы как можно чаще, ибо они знали: она всегда защитит, придет на помощь, поддержит.
«Вы видели мою неукротимую ненависть к Империуму, мое желание мстить ему, хоть и понимали, что этот путь бесконечно опасен и ведет лишь в пустоту – однако продолжали помогать мне. Вы думали не только об одной заблудшей душе, но и о тех, кто остался рядом с ней. Во истину, ваша рассудительность, милость, любовь и доброта не знают границ. Нам…во всяком случае, мне – повезло с вами сильнее, чем я того, вероятно, заслуживаю».
Он вновь с невероятной силой захотел обнять Валерику, или хотя бы прикоснутся к ней, пусть даже на мгновение, всего лишь кончиками пальцев. Мыслями Руксус вернулся к своему изначально вопросу и горько усмехнулся.