– У нас нет выбора, солдат. В любом случае мы должны сдерживать врага. Вы ведь знаете, что стоит на кону. Предатели не должны получить мощные защитные пушки Сераписа, а также устроить из него перевалочный пункт для последующего вторжения в сектор.
Пожалуй, только лейтенант Карл Россе и Руксус заметили, как комиссару тяжело дались эти слова. Юноша это почувствовал на ментальном уровне, а старший офицер, присутствующий на секретном собрании чётко знал, что к ним летит подкрепление. Серапис наверняка спасён… но не его последние защитники. Они должны удерживать оборону до последнего, в то время как ложная надежда на спасение может обернуться искушением бросить свой пост и найти нору поукромнее, пока не прибудут спасительные армии и флот. Командование не могло это допустить, и потому строго запретило высшим офицером говорить о подкреплениях. Все солдаты или удержат подступы к столице, или умрут, пытаясь сделать это. Видя, как приближаются Титаны, обрушивая на ходу опустошающий залп ракет из наплечных установок, Штросс ставил на второе.
– Так-то оно так, господин комиссар… вот только силы Гвардии тоже не безграничны, – мрачно заметил сержант и больше не сказал ни слова.
Вскоре из утреннего тумана выплыли боевые порядки врага. Их встретил артиллерийский, пулеметный и минометный огонь, залп из тысяч оставшихся лазганов, – но черный поток, казалось, это лишь тормозило на пару мгновений, но не останавливало. Облаченные в окровавленные шипы и символы Кровавого Бога, «Химеры», «Леман Руссы» и «Адские Гончие» стреляли на ходу, сминая остатки обороны. Дело довершали Титаны. На глазах у Руксуса один из них всего одним залпом оставил в земле борозду на несколько сотен метров в длину, опустошив траншеи, уничтожив огневые точки и оборвав бессчётное количество жизней за раз. Последние линии обороны перед Атоллой исчезали буквально на глазах, рушились быстрее, чем мог кто-либо ожидать.
Руксус завороженно наблюдал за этим, в какой-то степени, даже величественным зрелищем, что даже на какие-то секунды забыл, где находится.
– Спасибо, что в очередной раз спас меня, Руксус, – раздался рядом чей-то знакомый голос. – Плевать, что там говорят про псайкеров. Ты настоящий друг.
Юноша повернул голову и удивлением увидел Ламерта, со слабой улыбкой на бледных губах. Молодой гвардеец стоял вполне уверенно, держа готовый к бою лазган в руке.
– Ламерт! А я думал, ты в лазарете! На тебе же живого места не было!
– Да…так говорят, – рассеянно пожал плечами солдат, – врачи тоже были удивлены. Я не стал им говорить, что в своем полубреду слышал твой голос, чувствовал, как ты… словом, твои способности. То, что проклинает Экклезиархия, спасло мне жизнь, и позволило стоять здесь, сейчас. Они убили Криса, убили многих хороших людей. Наш Полк потерял почти половину солдат, ты знал об этом? Я хочу мстить, – Ламерт приподнял лазган к груди, – и буду мстить.
Руксус не верил даже в собственное спасение, – что уж говорить о Ламерте, обычном имперском гвардейце? Однако юноша был все же рад его возвращению, и с улыбкой похлопал по плечу так же, как обычно Альберта:
– Хотя бы под конец жизни у меня появился друг из не-псайкеров.
– А мои родители ужаснулись бы, узнай, что я подружился с колдуном, – улыбнулся Ламерт чуть искреннее. – Но это же хорошо, правда?
Руксус был готов обнять молодого гвардейца, когда с ужасом увидел, как с воздуха к ним приближались десятки чёрных транспортников. Псайкер вспомнил, что на похожих летал Кериллан и его боевые братья…
– Похоже, будет совсем жарко, – Штросс обнажил силовую саблю, – готовьтесь. К нам приближаются предатели-астартес.
Кларисса была ничуть не удивлена, когда слежка, занявшая почти час, привела их в старую, почти заброшенную часть города, где среди рядов скопившихся предателей возвышалась фигура Аэтона Ванмонда. Инквизитор, чьё лицо закрывала металлическая маска, приветствовал приблизившихся еретиков, после чего продолжил раздавать команды. Кларисса, как и Эатайн, не получала от него никаких известий с момента первого собрания, что наводило на определенные мысли… Однако сколько бы раз леди-инквизитору не доводилось видеть предательство, оно всё равно в той или иной степени причиняло боль.
Маленькая армия Клариссы заняла позицию снизу, на заснеженных улицах, в то время как Аэтон расположился на самых верхних ярусах заброшенного мануфакторума. Похоже, все лишь ждали её приказа, каких-то решений. Инквизитор же неотрывно смотрела на предателя, словно пыталась этим безмолвным диалогом понять причину его падения. Когда-то ей пришлось убить близкую коллегу за то же самое преступление, – несмотря на четырнадцать лет службы и множества совместных операций. Аэтона же она не знала вовсе, и это помогло Клариссе принять окончательное решение.
– Вынесем предателю приговор Императора. За его преступление нет и не будет никакого прощения. По местам.