– Тогда я побуду здесь, – не спросила, утвердительно сказала Исбэль, но потом все же добавила, обернувшись вполовину, – Обещаю, буду тиха, как мышка.
– Хм… – нахмурился Реборн, ему не нравился ее настрой. С ним явно было что-то не так. – Как хотите. Вы мне не помешаете.
Процокав мимо стола, на котором стояли склянки с горячительным и валялся небрежно брошенный ошейник с шипами, Исбэль настигла диванчик и начала забираться на него прямо с ножками, предварительно сбросив бежевые туфли.
Удивлённо наблюдая происходящее, Реборн вдруг догадался, что диванчик был сделан специально для нее. Значит, она довольно много времени проводила в счетоводной и это явно было неспроста. Дорвуд, видимо, позволял дочери не только разорять казну на пшеницу, но и совать свой любопытный нос в торговые дела. Водрузившись сверху, Исбэль потянула шею. Заглянув в оконный проем, она задрала голову к небу.
– Сегодня пасмурно. И звёзд совсем не видно.
Тяжко вздохнув, Реборн дал понять, что она испытывает его терпение. Мышка поджала губки и отвернулась. Тишина продлилась не долго. Девушка начала глубоко дышать, будто готовилась вот-вот заплакать, но потом все же взяла в себя руки. Для этого ей пришлось сильно надуть щеки и задержать дыхание. И это тоже продлилось недолго. Исбэль начала шумно выдыхать воздух. Комнатка была не настолько большой, чтобы это осталось незамеченным.
– Что-то не помню, чтобы мыши так сильно пыхтели, – сделал ей замечание Реборн, добросовестно пытаясь сосредоточиться на бумагах.
Исбэль резко повернулась. Кудри на ее голове нервно дернулись, и парочка прядей выскочила из-под блестящих заколок, порождая новое пламя. Реборн наблюдал, как надутые щеки Исбэль громко сдуваются и только теперь до него дошло, что с ней творится действительно что-то неладное.
– Зачем вы его отпустили? – с обидой в голосе спросила Исбэль.
– Раз уж спрашиваете, извольте сразу уточнять, кого.
– Петнри! Ключника в подземной тюрьме!
Реборн вскинул брови от удивления.
– Что вам до какого-то ключника?
Зло глядя на Реборна, Исбэль молчала, ожидая ответа. В ее глазах искрило малахитовым огнем. Реборн встал. В очередной раз тяжело вздохнув, он лениво направился к питейному столику. Наверное, стоило всё-таки выпить. Начало намечалось тяжёлым, а продолжение сулило испытание для нервов.
– Я меняю многих людей. Десятки, если не сотни. А о вашем ключнике слышу впервые в жизни.
– Зачем? – округлила и без того большие глаза Исбэль, они увлажнились.
– Что за глупые вопросы? Потенциальных мятежников нужно убирать, верных – оставлять. Вот и все, – будто ребенку разъяснил Реборн, – Я думал, вы достаточно умны, чтобы понимать такие простые вещи.
– Верных вашему отцу!
Исбэль вдруг спрыгнула с диванчика, не в силах усидеть на месте.
– Нет. Верных мне. Если вы заметили, то уже которую луну приходят и уходят корабли. В армии, в своем окружении, даже ремеслах – я заменяю многих. Большинство людей с моих феодов. Если приходится править на мятежной земле, лучше это делать без посредников. Даже если этот посредник твой собственный отец.
– Но нельзя же просто так взять и лишить пропитания сотни людей! У них же семьи! Дети!
– Вы слишком сильно заморачивайтесь о судьбе всякой черни.
– Не боитесь, что они возьмутся за вилы?
– Не возьмутся.
Непробиваемая невозмутимость короля заставила Исбэль ещё пару раз пыхнуть, прежде чем она отошла к столу и отвернулась. Нет, она не могла, просто не могла смотреть на это бесстыжее безразличие.
Откинув с горлышка графина крышку, Реборн налил себе бокал крепкого тулусского. Хрустальная крышка звякнула о стол и покатилась, уткнувшись в черную кожу собачьего ошейника.
Реборн все гадал, какая же муха ее укусила. Даже там, в тронном зале, когда она рыдала над телом мертвого отца, смогла взять себя в руки. И на свадьбе, когда ее изучали десятки пар глаз, не выдала своих чувств. И даже когда ей упиралась сталь его клинка в живот, стойко приняла все испытания. А тут взъелась из-за какого-то ключника. И, видимо, останавливаться не собиралась. Может, у нее женское недомогание?
– Если есть какие-то вопросы, можем обсудить это вечером в покоях, а пока я хочу закончить работу.
– Как? Вы и сегодня хотите ночевать со мной?!
– А что такого?
– Мне не нужны надсмотрщики! Я никуда не сбегу!
– Если бы я боялся, что вы хотите сбежать, то запер бы вас в башне. А я просто не хочу лишних пересудов, – Реборн залпом выпил крепкий напиток, – Но если будете так продолжать, то в башню всё-таки отправитесь.
– Сначала вы убили моего отца, братьев, а теперь хотите запереть в башню?! – задохнулась от возмущения Исбэль.
– Правители не могут позволить себе слабости, присущие простым людям. На них лежит огромная ответственность. За их спинами гораздо больше душ, чем лежало мертвых в тронном зале, – и все-таки ему не очаровать ее, догадался Реборн. Слишком большая пропасть.
– Кажется, ещё минуту назад вам было все равно на эти души!
– Это разные вещи.