– Вы хотите, чтобы я вас раздел?
– В последнюю очередь… но я сама не смогу.
– Попросите об этом служанок.
– Как? – вскинула брови Исблэь, – У входа караулят три свидетеля. Вы же не хотите, чтобы пошли пересуды после первой же брачной ночи?
«Вино придает смелости даже робкой мыши», – это Реборн понял по заплетающемуся языку Исбэль.
– Если и будут какие-либо пересуды, то только в отношении меня.
Настала гнетущая тишина. Исбэль не показалось – лунный свет игрался с мечом. Бледные лучи запачкали серебряной пылью сталь, стекли по длинному лезвию и сверкнули на острие клинка.
– Значит, это правда, – на удивление ровно сказала Исбэль, – То, что про вас говорят.
Реборн напрягся. Кажется, был слышен его обрывистый, неспокойный вздох. Мышцы под черной тканью камзола стали каменными. Широкие ладони обхватили клинок. Слишком сильно, чтобы не осталось ран.
– Надеюсь, у вас хватит ума, чтобы не затрагивать эту тему.
– Видимо, вы слишком плохого обо мне мнения, – девушка отцепила тяжелые серьги с мочек ушей, и крупные жемчужины со звоном полетели на лакированную поверхность стола, – Как бы сильно я вас не ненавидела, насмехаться над этим – низость.
Если бы Исбэль повернула голову, то и без света почувствовала, насколько пристально ее разглядывает Реборн. Он старался понять, что творится в ее хмельной голове, по опыту своему зная: нет ничего правдивей, чем слезы скорбящей матери по умершему дитя и развязанный хмелем язык пьяницы.
Вино окончательно захватило разум Исбэль, хмель припорошил страх и пришпорил тревожные мысли, мигом согнав их на неугомонный женский язык:
– Сколько он мне отмерил? – глубоко дыша, решительно спросила Исбэль. Молчание Реборна для нее ничего не значило, даже если бы он заговорил, ее было уже не остановить, – Весну? Две? Я видела ненависть в его глазах, такая не может исчезнуть в один миг. Отец говорил, что королю Бернаду претит кровь, что течет в наших жилах. И этот человек вот так просто оставит меня в покое? – Корсет начал душить. Еще чуть-чуть, и она задохнется напрочь, – Ваш отец – жесткий человек, не побоюсь сказать, что жестокий. Но он не оставит Теллостос без наследника, потому что не захочет новых мятежей. Когда он придет? Завтра? А, может, прямо сейчас?!
– Вам следует меньше злоупотреблять вином, – жестко отрезал Реборн и встал.
– Ответьте.
– Он придет тогда, когда нужно.
Нет, она бы выпила еще. Пила бы, пока не закружился потолок, а цвета не стали такими яркими, что начало бы тошнить, будущее бы стало безразлично, а настоящее утонуло во тьме забытья…
Исбэль сорвалась с места. Уверенным, но нетвердым шагом подлетела к увесистому комоду рядом с небольшим диванчиком для вечернего туалета, отворила одну из дверок и нажала что-то на внутренней стороне стенки. Щелкнул потайной замок. Вынув оттуда небольшой кинжал, Исбэль кинулась к лоджии, чтобы глотнуть свежего воздуха. Послышался треск ткани.
– Что вы делаете?!
– Нечем… дышать…
Исбэль неистово резала на себе платье, освобождая многострадальное тело от тисков удушающей ткани. Реборн подскочил к Исбэль и разжал ее ладонь, заставляя выпустить кинжал. Холодная сталь со звоном ударилась о пол.
– У женщин Теллостоса кинжалы что, вместо украшений?!
– Я не виновата, что ваши люди так плохо обыскивают!
Одним движением Реборн развернул Исбэль, заставляя кружиться огни свечей в ее глазах. Резко потянул на себя завязки корсета, та сдавленно крякнула. Пока он, чертыхаясь на чем свет стоит, пытался разобраться в премудростях женской одежды, Исбэль пыталась заглушить в себе рыдания. Так и не сумев справить с завязками, заклепками и еще черт знает с чем, Реборн кинулся искать кинжал, а когда нашел, стал ловко разрезать всю эту мудреную конструкцию. Резать у него получалось явно лучше, чем раздевать женщину. Исбэль полной грудью вдохнула прохладный ночной воздух, подошла к столу, уперлась о его край руками и шмыгнула носом – он не увидит ее слез.
Подойдя к супружескому ложу, Реборн откинул пушистое одеяло. Расширил края уже имеющейся раны острием кинжала, давая дорогу крови. Приложил руку к блестящим шелковым простыням. Он бы подождал, пока кровь не остановится, но краем глаза заметил как Исбэль крепко приложилась к бокалу вина.
– Опять? С вас давно хватит! – Реборн отобрал бокал, со злостью выплеснув куцые капли на пол.