– Ваше Величество, – отвлек мелодичный голос одной из Жриц, теперь они обе стояли, стараясь шире раскрыть мокрые от желания бедра, – Это всего лишь строители, – девушка слева изящным жестом тонкой ладони указала на мужчин позади. Люди Родерика накинули на Жриц по холщовой попоне, чтобы скрыть их постыдную наготу, но те скинули их с белоснежных плеч, – Бедняги не знают дорогу к храму, потому что никогда там не были. Ее знаем только мы… О молю, позвольте закончить обряд весенней жизни и попадете туда, куда захотите. Прекраснейший из прекрасных, мы управимся еще до заката… – девушка кокетливо тряхнула полными грудями, они колыхались еще долго, туманя разум мужчин, – …но, если ваши люди захотят, будут наслаждаться нами до утра – наши цветы выдержат всех. Сжальтесь над своими людьми, наверняка, они не знали женщин уже много лун.
С удивлением для себя Реборн обнаружил, что его солдаты дышат ему в затылок —горячее дыхание обжигало кожу. Мужчины приблизились на шаг, а потом еще на один. Хищный взгляд красных глаз вскрывал возраст Жриц – много больше того, что показывало тело. Реборн гадал, сколько весен им на самом деле. Поговаривали, Жрицы жили более сотни весен, не на луну не теряя свою молодость и с каждым годом упрочняясь в своих чарах. Этим, должно быть, перевалило за всю сотню, раз их притягательность лишала разума даже злых северян за спиной собственного короля. И снова сир Родерик оказался прав – все, что несет опасность имеет зубы, клыки и руки. Жрицы не были призраками, служили своему Богу они вполне осязаемой плотью. Алчущие прожигали взглядами короля, на выдохе осознав, что их крепкие чары не действуют на него. В воздухе послышался тихий свист клинка.
– Да, вы знаете дорогу к храму, – спокойно ответил Реборн, стряхивая с клинка кровь, смотрящуюся на нем так приятно, – Но королева ее тоже знает.
Остановились за милю до обрыва, несколько рыцарей поехали вперед. Чувствовался бриз с моря, даря мимолетную передышку вздохам. Строителей оставили в деревне, лошадей забрали – при всем желании им было не обогнать армию короля. По пути встретились несколько телег с древесиной, пешие строители и несколько конных инаркхов. Сир Родрик догнал последнего, со всей дури пришпорившего коня: тот свалился с одного удара меча, но погиб инаркх от меча Хуберта Ханнанбара – потребовалось пронзить его несколько раз. Никому не удалось скрыться, чтобы предупредить Безумного. Шум моря скрывал звуки, могшие выдать, но король рисковал.
– Я не знала, что здесь происходит, – сказала бледная, взбудораженная Исбэль. Пальчики ее дрожали, переминая складки на тревожном от ветра плаще. Смерти причинили много боли ее сердцу, но она предпочла мудро об этом промолчать, – В последний раз здесь было только море… – она всхлипнула, – и пара пылающий чаш…
– Я недоволен не тем, что вы привели нас сюда… – голос Реборна был так напряжен, что любой вскрик, всхлип или взгляд мог нарушить хрупкое равновесие и вызвать неудержимую лавину, которая обрушится на нее со всей силы северного холода. Исбэль была уверена в этом, – …а тем, что скрыли правду. Ваша ложь подвергает всех опасности. Вы не оставили мне выбора – придется принимать бой. Какие мысли были в этой бедовой рыжей головке, когда вы это придумывали?
– Мыслей не было… только страх, – Исбэль не маялась угрызениями совести, вовсе нет. Напротив, испытывала радость, что сейчас Реборн занят предстоящим боем больше, чем мыслями о ее лжи. Могла ли она похвастаться этим, если бы сказала правду? Исбэль поежилась, но в этот раз не от холодного бриза. Она видела мертвецов в телегах, в которых еще вчера покоилась пшеница. Я поступила правильно, заключила она, его гнев строг и неуживчив, он не примет никаких оправданий. Так можно и головы лишиться… Однако, в следующий раз Исбэль решила хорошенько подумать, что будет лучше – правда или если не ложь, то правда не вся?
– И чего же вы боялись? – сдвинул густые брови Реборн, отстегивая с седла меч. Пора было облачаться в доспех, но сначала надлежало отправиться в разведку. Ему нужно было увидеть все своими глазами, чтобы понять тактику. – Страх лишает воли, нет в нем никакого смысла. Быстро же вы об этом забыли.
– В тот вечер… там, под луной… мне было так плохо. Мне очень хотелось оправдать отца. Хотя бы в своем сердце… – если не ложь, то правда не вся, решила Исбэль, – Но вы были так злы… я просто испугалась северного гнева. Что бы сделал король, узнав, что мой отец не просто нанял инаркхов, но и пустил Безумного на свои земли? – Исбэль опустила глаза, ветер согнал локоны на ее лоб. – Я знала об этом, но ничего не сделала.
Реборн помолчал, отметив про себя не доверять женщинам во время их недомоганий. Прежде чем уйти за сиром Родериком, он бросил из-за спины:
– Едва ли вы могли что-либо сделать.