— В тебя. — Ответила она. — Это всё твоё воспитание. Я-то вообще лапочка. Белая и пушистая. — Сказала она и добавила, заметив недоверие в моём взгляде. — Да-да!
— Аргумент. — Согласился я, а потом крикнул. — Рура, мы идём гулять, вылезай, а то без тебя уйдём.
— Гулять! — Рура пробежала по дулу танка и прыгнула мне на голову, где и так уже был Ругр.
Котята, само собой, на моей голове вдвоём не поместились, и Ругр упал бы на землю, не подхвати его Кира на полпути.
— Ещё одна хулиганка. — Прокомментировал я, направляясь с Рурой на плече на выход из города.
Идти до свободных угодий было далеко, но мы решили остановиться в небольшой тенистой роще поблизости. Стада-то были все поделены на многие километры вокруг города, но рано детям гонятся за буйволами, с них и грызунов хватит. Благо арги-ру не охотились на мышей из-за разницы в размерах.
Мы ещё не достигли рощицы, как Рура соскочила с плеча и побежала вперёд, привлечённая шуршанием. Братец не стал отставать и, бросив попытки извлечь хоть каплю молока из груди Киры, рванул следом, только трава летит из-под лап. В роще раздалось возбуждённое сопение, вызванное азартом первой охоты, и, когда мы вошли под прохладную сень деревьев, пред нашими взорами предстала умильная картина. Два котёнка, припав на передние лапы, караулят кого-то, спрятавшегося в корнях, а их короткие хвостики так и мечутся из стороны в сторону.
Рура не выдержала первой и прыгнула под корни дерева, даже не видя цели. Раздался шорох опавших листьев, и пока дочка терзала их, грызун стремглав ринулся по дереву вверх. Ругр с места прыгнул, но не смог уцепиться на стволе и упал на сестру, вызвав взрыв негодования, выразившийся в возмущённом мяве. Пока дети возились в листве, белка благополучно скрылась в листве и обложила их оттуда трескучей тирадой.
— Когти надо использовать Ругр. — Посоветовал я. — Когти.
— Когти? — Спросил сынишка, вопросительно глядя на меня.
— Когти. — Подтвердил я, выпуская из пальцев свои когти.
Он, глядя на меня, попытался провернуть такое же. Когда у него это получилось, он на радостях пробежался по траве, сделав круг вокруг надувшейся как мышь на крупу сестры, и нацеплял на свои пока маленькие коготки опавшие листья. Пока он пытался стряхнуть их с лап, Рура решила сначала полностью разобраться со своими возможностями и, выставив лапу перед собой, смотрела, как когти вытягиваются и втягиваются обратно.
Ругр, поняв, в чём была его ошибка, стряхнул листву с лап и повторил попытку забраться на дерево. Вторая попытка вышла удачнее, и он скрылся в густой листве, заставив меня взволнованно побегать под ветками, чтобы, в случае чего, поймать его. Догнать белку у тяжелого пузатого котёнка всё же не вышло, и он, разочарованный неудачей, спустился вниз, определив в качестве новой цели свою сестрёнку. Та, устав следить за скачущим по веткам братом, сидела и умывалась, очищаясь от налипшей листвы, и не замечала подкрадывающегося к ней маленького хищника.
— Ругр, ты же не будешь есть сестру? — Спросил я его, спасая Руру, не ведавшую об опасности.
— Есть? — Удивился он и заявил. — Есть молоко!
— Всю жизнь? — Вновь спросил я.
— Всю! — Без тени сомнения заявил он.
— То есть, вырасти ты не хочешь? — Задал я провокационный вопрос.
— Хочу! — Ответил Ругр.
— А как же ты вырастешь, если не будешь правильно питаться?
— Молоко? — То ли спросил, то ли утвердил он.
— Одного молока мало. — Ответил я. — К тому же так не будет всегда. Да и молоко едят только маленькие.
— Я большой! — Гордо заявил котёнок.
— Большой. — Подтвердил я. — А большие едят мясо.
— Мясо убежало. — Грустно сказал Ругр.
— Найди другое. — Посоветовал я. — Нюхай воздух, слушай. И найдешь.
Рура, внимательно слушавшая наш разговор, уткнулась носом в землю и пошла куда-то, видимо, что-то почуяв. Ругр же решил сначала попробовать слух и уселся на землю, поводя ушками в разные стороны. Дочка уже скрылась за деревьями, и Кира последовала за ней. Я же остался следить за сыном, который что-то всё-таки услышал и радостно помчался в кусты. Только для того, чтобы вынырнуть оттуда секунду спустя с кузнечиком в зубах.
— Папка, я поймал! — Радостно заявил он, отчего кузнечик выпал из пасти и, воспользовавшись шансом, расправил крылья и улетел.
— Брось, им всё равно не наешься. — Успокоил я Ругра, печальным взглядом провожавшего упущенную добычу.
Подбодрённый котёнок бросил грустить и вновь сорвался с места, ведомый слухом. Вскоре впереди раздался какой-то писк, и радостный Ругр появился снова, держа в пасти птичку. Он попытался что-то сказать, но боялся разжать челюсти, из-за чего я не смог его понять.
— Скажи мысленно. — Обратился я к нему телепатически.
— Я поймал. — Пришёл мне ответ. — Можно есть?
— Можно. — Разрешил я.
— Но она же живая! — Недоуменно сказал он.
— Кира, ты вырастила вегана! — Прокричал я.
И как мне быть? Это человеческому ребёнку можно сказать, что животных обижать нельзя. Но Ругр-то хищник!
