Но куда там… Котята только разыгрались, и спасти меня от них могли только их мамы, которые в данный момент благоразумно отсиживались где-то далеко, под предлогом общения детей с отцом. Вот только пока котята предпочитали один лишь метод получения информации: попробовать всё на клык и на коготь. И пусть их когти и молочные зубки были пока коротковаты, но это упущение с лихвой компенсировалось тем, что из-за малой толщины, они были очень острыми. Мастера акупунктуры кимирского разлива.
— Девочки, спасайте! — взмолился я. — Они уже сиську ищут! Помогитя! Караул! Заживо едят!
— Вот нельзя тебе ни на минуту с детьми оставить! — появилась, наконец-то, моя спасительница.
— Неправда! — возмутился я. — С двумя я справлялся. Но не с дюжиной же!
— Сам столько сделал, — парировал Кира, — теперь не плачь.
— Я больше не буду! — пообещал я, — Только забери их от меня! Хвост же отгрызут, а у меня он и так невелик.
— Я те дам «не буду»! — пригрозила Кира кулаком. — Будешь, ещё как будешь!
— Буду, буду! Только не дай погибнуть молодым от клыков страшных хищников.
Кира, взяв в помощницы Кугу, освободила меня от мохнатой мелкоты, так стремившейся меня, если не съесть, то хоть понадкусывать. Котята, оказавшись у матерей на руках, поспешили к раздаче, и вскоре каюта наполнилась весёлым причмокиванием тех, кто успел первым, и недовольной вознёй остальных, пытающихся оттереть своих более удачливых сестёр от источника молока. Те упорно держали позиции, и отступали только тогда, когда становились близки к идеальной фигуре — шару.
— Желудок котёнка меньше напёрстка, — прокомментировал я зрелище, — поэтому литр молока находится в нём под чудовищным давлением. Это Кира они в тебя такие проглоты.
— Почему это?! — возмутилась она.
— А это ты у нас любитель покушать.
— Я?! — судя по тону, Кира оскорблена в лучших чувствах. — Я любитель?! Я — профессионал!
— Охотно верю, — поддакнул я, провожая взглядом очередной мохнатый шарик. — Мне молочка не осталось?
— Да ну тебя! — Кира оттолкнула мою морду от своей груди. — Тут детям-то не хватает.
— У, жадина-говядина! — пробормотал я и потянулся к Куге, но та, даже не меняя позы, отвесила мне подзатыльник. Хвостом. — А эта ещё и дерётся. Злые вы, уйду я от вас.
— Куда? — в один голос поинтересовались кошечки.
— А я пойду сейчас туда, где есть и кофе и еда. Где буду делать ом-ном-ном, а вы сидите здесь вдвоём. Точнее, вчетырнадцатером.
— И я после этого любитель покушать?
— Ты — профессионал, сама сказала, — напомнил я Кире, — а мне до тебя далеко, как до Земли раком. Я так — дилетант.
Махнув лапой, я вышел из каюты и отправился на кухню. Забрал из синтезатора батоны: нарезной и колбасы, тыкнул в кнопочку «кофе» и принялся готовить бутерброд. Рецепт простой: батоны разрезаются пополам вдоль и укладываются слоями хлеб-колбаса-хлеб; майонез, кетчуп и прочее — опционально. Народное название сего блюда — «пасть-порву». И, с моей точки зрения, оно абсолютно неверное, ибо пасть у арги раскрывается градусов на девяносто, а у арги-ру ещё больше, и никаких проблем не возникает. А, пока я готовил себе перекус, выяснилось, что не стоило доверять приготовление кофе Клыку, под управлением которого находился синтезатор.
— Это что? — спросил я, поглядывая в чашку, заполненную чем-то белым и пенистым.
— Это кофе. — рядом показалась голограмма искина.
— Где? Это? — сунул я ему чашку под нос. — Ты плюнул сюда что ли?
— Это пенка, — пояснил он, — молочная.
— Ты ещё и сахар туда бухнул, небось? — поинтересовался я.
— Он там не нужен, так как глюкоза и сахароза образуются из лактозы, которая уже содержится в молоке.
— И молоко там тоже не нужно! — отставил я чашку в сторону. — Запоминай рецепт, любезный, он прост: молотые обжаренные зёрна кофе и вода. Всё! А вот этому непотребству кто тебя научил?
— Шах! — сдал его Клык, не задумываясь.
— Вот он пусть ЭТО и пьёт.
— Это называется капучино, — парировал он, — и всем оно нравится. И мне тоже.
— А мне нет, — пожал я плечами. — Сам пей, а мне больше такого не наливай, так как на вкус и цвет все фломастеры разные. Обозвал бы кнопку «капучиной», я бы на неё и не нажимал. А сейчас скройся с глаз моих.
Вот что за день сегодня? Сперва чуть не съели, теперь бурдой какой-то напоить попытались, а ещё, пока Клык пропагандировал свои кулинарные пристрастия, на кухню прокралась Кира, и мой бутерброд пропал в её пасти.
— Приятного аппетита, — проводил я последний кусочек МОЕГО бутерброда.
Похоже, что в саботаже кофе-машины проглядывают чьи-то ушки с пушистыми кисточками. Но Кира не Шах — её-то Клык не выдаст, так что остаётся только гадать.
— Спасибо, — Кира, причмокивая, облизала пальцы. — Мы тут подумали…
— Мне уже страшно! — признался я.
— Мы тут посовещались, и я решила…
— В скромности тебе не откажешь.
— Да ты дашь мне сказать?! — вот, значит, когда она перебивает меня — это нормально, а наоборот — нет.
— Нет.
— Ну и не скажу я тебе ничего.
Как же, как же! А то я её не знаю. Пяти минут не пройдёт, как…
— Сходим туда ещё раз? — а я что говорил?
— А дети?
