Бабах вернулся к штурвалу, а я пошел на палубу, готовиться к абордажу.
— Приготовить кошки!
— Кошка готова!
— Да не ты, а абордажные кошки.
Корабли сближались, на палубе вражеского корабля живых не наблюдалось, что не удивительно после близкого разрыва мины. Кошки полетели, цепляясь за борт корабля непров, теперь никуда он не денется. Я перепрыгнул на палубу, следом Кира. Тут раздался громкий хлопок, и меня словно кувалдой в плечо ударило. Даже в глазах от боли потемнело. Неужели у непров и огнестрельное оружие есть?
Пока я приходил в себя от попадания, Кира пристрелила стрелка и уже обыскивала его.
— Смотри. — Она протянула мне вполне себе обычный пистолет.
Я забрал находку и повертел в руках, осматривая со всех сторон. Фух, оружие делать они не научились, это — трофей. В руках я держал никелированный Кольт 1911 с накладками из слоновой кости и гравировкой «Destroyer. Лучшему охотнику». Сам же себе и вручил. Как же, лучший он. С его-то тремя упущенными тварями и потерями гражданских в размере тридцати человек. Отобрали злые непры у мальчишки любимую игрушку.
А вообще, хорошо, что у него сорока пятый, патрон-то мощный, но пробивающее действие так себе. Был бы парабеллум — быть мне дырявым.
Больше живых на палубе не оказалось, и мы отправились вниз. Внизу, как и на первом корабле, стояли клетки. Только теперь в них были не люди, а гончие и один бронезавр. И два каких-то новых страшилища.
Я подошел ближе, чтобы рассмотреть монстров, но один из них посмотрел на меня, а потом просипел:
— Псих, помоги…
Ёкарный бабай, это же Шах и Лиса. В них с трудом можно было узнать саблезубых. Верхние клыки стали еще больше, нижние тоже удлинились и теперь торчали над верхней челюстью, шерсть приобрела черный цвет, из спины торчали костяные шипы, когти на руках превратились в длинные лезвия. А еще они были в колодках. Видимо, трансформация прошла не так, как рассчитывали непры, и Шах с Лисой им не подчинялись.
Я открыл клетку и попытался снять колодки. Они казались цельными, как же их надели? Нож их не брал, сломать рывком тоже не получалось.
— Они блокируют магию. — Прохрипел Шах.
Из револьвера стрелять нельзя — оглохнем все, поэтому я приставил глушитель автомата к колодке и высадил в нее весь магазин, проводя линию от руки к голове. Еще один магазин — еще одна линия. Теперь можно попытаться сломать. Я вернулся на палубу, подобрал чей-то меч и заодно предупредил ребят, чтобы не пугались, когда появятся Шах и Лиса.
Пока я ходил наверх, Кира проперфорировала вторую колодку. Я вставил клинок в щели и провернул его. Раздался хруст, и колодка развалилась на две части. Её участь постигла и вторую. На ногах у пленников оказались кандалы, но они был закрыты простым штырем, который я без проблем вытащил. После этого мы, срезав с загривков бывших узников клеймо, отправились на борт «Черной Жемчужины».
Несмотря на предупреждение, некоторые все же шарахнулись при виде Шаха и Лисы, а кое-кто даже схватился за оружие.
— Спокойно, это свои! Просто приболели, грипп — сами должны понимать — штука опасная, бывают осложнения. — Простенькая шутка разрядила обстановку, и парни опустили оружие. — Всё ценное, что не прикручено забрать, что прикручено — открутить и забрать. Корыто пусть болтается, нечего снаряды тратить. — Есть у меня сомнения, что 23 мм снаряд возьмет эту дуру.
Мы отвели пострадавших в свободную каюту. Пусть поспят в нормальной обстановке, сон — лучшее лекарство. Из-за шипов придется им спать на животе, ну да это все равно лучше, чем в колодках. А еще различить их можно было только по голосу — выглядели они совершенно одинаково.
Мы с Кирой дремали по очереди, приглядывая за больными, никто не знает, как протекает обратная трансформация у саблезубых. Но, к счастью, ночь прошла спокойно, а утром уже были заметны изменения: костяные наросты немного уменьшились, нижние клыки больше не выступали наружу, и теперь можно было отличить Лису от Шаха.
— Нахал! — Звонкая пощечина показала, что не стоило долго задерживать взгляд на… кхм… «отличиях». — Ой! Прости, я не хотела.
Не хотела, но влепила, еще и поцарапала когтями-лезвиями. Никогда не понимал женщин.
— Проехали. Можете что-нибудь рассказать о том, что с вами было?
