— Не теряй и не снимай, тогда ни одна тварь на территории тебя не тронет, — выглядело украшение чересчур просто, но не стал обманываться на этот счет. Позже покажу его Бель, может, удастся сделать нечто подобное.
Барак для рабов выглядел довольно простым, длинный коридор, в котором располагалось множество комнат. В одну из которых меня и завел поверенный, показав пустующую кровать, после чего удалился. Моими соседями по комнате были еще три парня, выглядящие как Аполлоны, но с потухшими взглядами. Они не проявили ко мне ни интереса, ни сочувствия, тупо пялились в потолок. Эти красавчики хоть и выглядели хорошо снаружи, но были изуродованы изнутри. Фискаль умудрилась сломать мужской стержень, превратив парней в настоящих рабов. Широко улыбнулся, словно со мной ничего страшного не произошло.
— Ну, кто мне расскажет, как стать примерным рабом? Что любит или ненавидит наша хозяйка? — сейчас моей целью было как можно быстрее вызвать доверие у госпожи, дабы избавиться от ошейника. Слава богу, на парнях не заметил этого украшения. На меня посмотрели, как на психа, удивившись моему позитивному настроению. Я же пытался войти максимально в роль раба, дабы вернуть собственную свободу…
После моего странного вопроса, как угодить хозяйке, парни уселись на своих кроватях и посмотрели на меня заинтересовано. Им такое в голову не приходило, они лишь беспрекословно подчинялись госпоже.
— У меня еще вопрос, как часто она вас вызывает, чтобы повеселиться, ну или поиздеваться над своими игрушками? — тоже был непраздный вопрос, ведь раз у нее столько комнат с рабами, то до меня может очередь дойти нескоро. А вот так киснуть, сидя на нарах, улыбалось еще меньше.
— Так, мы ей давно наскучили, мучить нас стало неинтересно, мы же не сопротивляемся. Поэтому вот уже месяц просто сидим тут и ничего не делаем. Скоро нас вместо игрушек переведут в обслугу, будем ежедневно пахать. Потом, когда потребность совсем отпадет, нас вновь продадут или подарят каким-нибудь старым тетушкам, которых у нашей госпожи превеликое множество, — поведал мне блондин с большими голубыми глазами и ямочками на щеках. Чистый ариец, я бы сказал. И как такой симпатяга мог наскучить избалованной девушке? Что за больные фантазии у маленькой извращенки?
— Мда, с этим надо что-то делать. Поэтому вы мне должны в подробностях рассказать, как проходят игрища у госпожи-извращенки. А я что-нибудь придумаю, как сделать так, чтобы вас не отправили на тяжелые работы, — как по мне, то лучше навоз убирать за гуляющими монстрами, чем выполнять чужие прихоти. Но я влип, ошейник не даст мне переместиться ни в дом, где ожидает меня отряд, ни в четвертое отражение. — Давайте для начала познакомимся, нам тут еще не один день жить вместе. Меня зовут Леонид Оболенский.
Парни смутились, отвели глаза в сторону. Потом признались, что обращаться в поместье по имени запрещено. Госпожа выдает всем клички, по ним и зовут друг друга. Раньше в концлагерях присваивали номер, дабы стереть личность, здесь выдают клички. Но мне не впервой, я из училища для шпионов, где мы тоже награждали друг друга нелицеприятными позывными.
— Не знаю, как обзовет меня госпожа, но сегодня зовите меня Психом, — протянул для пожатия руку.
— Глист, — подал блондин руку первым, — за то, что я высокий и белый.
— Тентакля, — протянул руку другой, у которого были длинные волосы по плечи пепельного оттенка, спадающие прядями на глаза. Чем-то походил на Тарзана из фильма, такой же накаченный и мускулистый. Здесь объяснения не требовались, волосы сказали все за себя.
— Геморрой, — протянул руку третий. А вот тут непонятен мотив девушки. Парень был жгучим брюнетом, с темно-карими глазами, греческим профилем, хорошей фигурой. — Это потому что у меня не получается все сделать, как хочет госпожа с первого раза. Совсем не понимаю, чего хотят девушки.
— Поверь, нет такого мужчины, который смог бы ответить на этот вопрос, так что не расстраивайся, — похлопал его по плечу.
— А теперь расскажите, что обычно требует от вас госпожа? — парни тяжело вздохнули, видно, на эту тему они даже между собой никогда не общались. Тяжело признаться новенькому в своих унижениях, но мне надо было знать, к чему готовиться. Поэтому подбадривал их, сочувствовал и немного подрабатывал терапевтом, облегчая души парней.
— Меня заставляла считать всю ночь звезды.
— А меня рассказывать сказки.
— Меня сочинять стихи в ее честь.
— Петь серенады под балконом, на которой она даже не вышла.
— Меня танцевать перед всеми гостями.
— Весь вечер признаваться в любви, делая ей комплименты.
— А мне целовать всем старым теткам руки на светском приеме.
— Изображать бабочку, создавая легкий ветерок.
— Рассказывать самые пошлые мечты, чтобы я с ней сделал, если бы не был рабом…
