Психэ и материя полностью

Если мы отнесемся к этим данным не просто как к историческим артефактам или причудливым поворотам в истории мировой мысли, то за этим встает вопрос о возможной истинности и ценности этих понятий сегодня и об их современной интерпретации. Здесь мы не сможем, однако, избежать параллелей с открытиями в области аналитической психологии бессознательного, в особенности, открытий, принадлежащих Юнгу, который одним из первых ввел проблему алхимических трактатов в научные дискуссии. Он стремился, сит grano salis, подобно самим алхимикам, предпринять чисто эмпирическую интроспекцию в бессознательные психические процессы современного человека, максимально непредвзятую с философской или религиозной точек зрения. Выделим сущностно наиболее значимые из его выводов:

Психические реакции человека, включая его интеллектуальные функции, способны влиять и подпитывать так называемые комплексы, то есть эмоционально окрашенные сгустки идей и ментальных образов, которые группируются вокруг центрального «ядра». Некоторые из этих комплексов выглядят приобретенными в результате определенного жизненного опыта, хотя большинство из них являются врожденными в каждом человеческом существе, что заметно по схожести эмоций, переживаний и ассоциаций возникающих безо всякого внешнего влияния у людей самых различных времен и мест.

Эти общие или, скажем так, нормальные комплексы, которые выступают как динамическое «ядро» человеческой Психэ, были названы Юнгом архетипами. Среди прочего они порождают схожие или аналогичные символические образы у людей разных эпох, рас и культур. Как человек, невзирая на все индивидуальные различия, имеет прямую осанку, два глаза, нос и так далее, так и, вполне вероятно, он обладает фундаментальными структурными элементами в своей психике, которые устанавливают отношения подобия в его психическом устройстве. Юнг назвал этот базовый слой человеческой Психэ — коллективным бессознательным. Содержимое этого слоя с одной стороны вызывает симптомы диссоциации, как в случае шизофрении, а с другой оно может служить лечебным терапевтическим фактором, высвобождающим инстинктивные реакции, весьма схожие с «моделями поведения» в животном мире.

На протяжении этого периода исследований Юнг оставлял открытым вопрос о связи архетипов с телесными процессами. Он начал исследование феноменологии Психэ с гипотезы о том, что она представляет собой некое замкнутое образование, природу которого мы не понимаем. Факт того, однако, что существуют психогенетические заболевания и психогенетические же средства излечения физических патологических симптомов, позволяет нам предположить здесь наличие связи с соматическими процессами, о которых мы знаем не более, но и не менее, чем психосоматическая медицина в целом; мы знаем совершенно точно, что связь существует, но мы не можем дать точного описания ее деталей или законов, по которым она функционирует. Было почти ожидаемо, что этот психофизический аспект бессознательного будет открыт в рамках научной психологии. Другой аспект, совершенно необъяснимый и удивительный, привлек внимание Юнга в процессе лечения его пациентов, а именно тот факт, что вместе с интенсивной констелляцией архетипического комплекса наблюдаются некие события во внешнем окружении индивида, имеющие, но видимости, смысловую связь с внутренними процессами, отраженными в символических образах. Для обозначения подобных смысловых совпадений Юнг ввел термин «синхронистичный» феномен [26]. Основополагающей здесь является именно не причинная, а смысловая взаимосвязь событий и вполне вероятно, кстати, что под Kairikai Baphai Зосима подразумевал как раз такие синхронистичные события.

Утверждение, что связь между событиями может быть смысловой, есть во многом антропоморфная интерпретация [27]. Однако мы до сих пор не знаем, по крайней мере, сейчас, чем на самом деле является эта связь. Китайская философия в свое время также пришла к этой же идее, что за объектами как таковыми скрывается нечто рациональное, что соотносится с ранней доктриной перипатетиков о Нусе (Nous), мировом сознании, которая рассматривалась как часть естественных наук. Дорн аналогично утверждает, что: «В самом деле, форма, то есть интеллект человека, есть начало, середина и окончание процесса, и эта форма может быть проявлена через желтый цвет, так как становится ясно, что человек есть величайшая и неотъемлемая форма алхимического делания» [28]. Все это сопрягается с идей смысловой расстановки событий во вселенной, сходной по своей структуре с человеческим сознанием. Когда события внешнего и внутреннего мира складываются в единый смысловой узор, то мы вправе предположить, что скрытое сознание или знание существуют не только в коллективном бессознательном и сто архетипах, но могут происходить и вовне человека. Это предположение есть а priori психофизическая «упорядоченность», а архетип выступает ее внутренним психическим аспектом [29].