— Ну почему вы все говорите одинаково? Это вы здесь должны меня учить!
— Извините, молодой человек! Вы здесь, чтобы учиться самостоятельно. Я только советую, а иногда снабжаю кое-чем. — Он улыбнулся и исчез в лабиринте книжных полок. — У меня есть как раз то, что надо, — проговорил он, кряхтя, и снова появился, неся в руках очередной толстый том с золотым обрезом, самозапечатывающейся обложкой и встроенным вакуумным насосом. — Это «Энеида», — гордо сказал он. — Причем в оригинале, если верить терранским мошенникам. Я сам нашел в ней порядочно ошибок, но ничего страшного — старик Вергилий только слегка поморщился бы.
Эрон вскрыл замок, и воздух с хлопком вошел в книгу. Перелистав ее, он нашел несколько красивых иллюстраций, где были изображены люди среди каменных построек. Но сам текст… Большей абракадабры ему видеть не приходилось. Он быстро пересчитал символы с помощью пама — их не хватило бы, чтобы передать даже четверть звуков нормального человеческого языка. Терранцы тогда, видимо, еще объяснялись нечленораздельным мычанием. Неужели придется учить еще один язык? Эрон знал десять, и однажды уже был исключен из школы за то, что отказался учить одиннадцатый. Хотя… правда, не только за это — еще он зашифровал всю библиотеку своего учителя имперским военным кодом, для которого у того не было ключа.
Рейнстоун все-таки принял во внимание робость своего подопечного, связался с секретарем кафедры физики и попросил о встрече с Кувалдой. Когда приглашение пришло, он подтолкнул Эрона к двери, проследив, чтобы тот не забыл «Энеиду». Мальчик вышел, сопровождаемый тихим шипением книжного насоса.
Кувалда встретил его приветливо.
— Заходи, садись, я не ожидал, что ты появишься так скоро. Рейнстоун сказал, что у тебя есть для меня что-то интересное… — Вы были правы, — подавленно сказал Эрон. Он протянул профессору свои отпечатанные выкладки. — Но я все-таки кое-что сделал. Это было довольно занимательно.
— Так я был прав, да? Чертовски трудная задачка, просто наказание! Сколько раз мне казалось, что я ее решил, а потом все приходилось бросать в корзину. Так что я хорошо понимаю, что ты чувствуешь. — Профессор взял труд Эрона, раскрыл его и сразу принялся читать, быстро перелистывая страницы. На чтение ушло даже меньше времени, чем на распечатку. Это заставило Эрона нервничать. Наконец Кувалда поднял глаза.
— Здесь совсем не то, о чем ты говорил в классе!
— У меня было время привести все в порядок.
— И тебе это удалось. Кто учил тебя гераклианским преобразованиям?
— Мой наставник.
— Минуточку! — Профессор повернулся к компьютеру и принялся что-то пересчитывать, делая быстрые управляющие жесты, похожие на азбуку глухонемых. Время от времени он останавливался и размышлял. Затем повернулся к Эрону: — Ты хотел, чтобы я это оценил, да?
— Если это чушь, то я хотел бы знать.
— Знаешь, что ты сделал со своим новым подходом? Ты перескочил через все мои проблемы! Черт побери, я не ожидал, что ты их обойдешь, я хотел, чтобы ты их всего лишь нашел!
— Вы не сказали мне о них, сэр.
— Да, верно, клянусь всеми богами физики! А ты просто взял и прошел через всю эту армию демонов, даже не заметив их. Ты сделал лучшую работу по этой теме за все двадцать пять столетий! Я записываю тебя на свой курс.
— Что?
— Я не отпущу тебя! Таких студентов, как ты, нечасто удается найти.
— Но я не хочу становиться физиком.
Последовало ошеломленное молчание. Паруса Кувалды бессильно повисли. Как мог кто-то не хотеть заниматься физикой? Но, собравшись с силами, профессор снова устремился вперед.
— А кем ты хочешь быть? Петь и плясать? Или Рейнстоун уговорил тебя писать стихи? Я вижу, он всучил тебе одну из этих липовых книжонок, которые терранцы продают туристам? — Он взял «Энеиду» и раскрыл ее. — Ага, так я и думал! Еще один якобы древний язык, и если ты его расшифруешь, то откроешь великие секреты древних и получишь бешеные деньги! — Он весело подмигнул и захлопнул книгу. — Так кем ты на самом деле хочешь стать?
— Психоисториком.
Кувалда пристально посмотрел в глаза Эрону, как будто проверяя, не сошел ли тот с ума.
— Ты что, и вправду думаешь, что эти шарлатаны могут предсказывать будущее? — Он презрительно фыркнул и отвернулся на своем аэрокресле к окну. — Если бы психоистория была наукой, то они бы рассказали, как это делается. Почему же они молчат? Наука — это открытость, обмен методами, взаимная проверка, обсуждение результатов. Совместный поиск истины! И, между прочим, готовность встать перед коллегами и признать собственные ошибки! Я даю тебе трудную задачу, о которой ты никогда не слышал, и ты идешь, ломаешь голову и приносишь мне ответ. Это наука! А что делает психоисторик? Он бормочет свою бессмысленную абракадабру и делает вид, что не может объяснить мне, что она значит, потому что это, видите ли, секрет, и если его раскрыть, то небо упадет на землю. Если бы Дальний с самого начала не проникся этим трусливым суеверием, то мы до сих пор правили бы Галактикой!
— Да, но если они такие тупые, почему они правят Галактикой?
