Межличностное доверие рассматривается в качестве основы формирования политического доверия. Доверие, формирующееся по мере межличностного взаимодействия и сотрудничества в рамках формальных и неформальных институтов гражданского общества, прежде всего в местных неправительственных ассоциациях, становится основой для создания не только общенациональной сети институтов гражданского общества, но и содействует усилению доверия к действующим политическим институтам, что способствует формированию гражданской культуры. <…>
Критика культурологических теорий доверия сосредоточена главным образом вокруг положения о переходе межличностного доверия на уровень политического доверия. Обозначилась тенденция к нарастанию скептицизма по отношению к тезису о связи межличностного и политического доверия. В ряду выдвигаемых контраргументов, во-первых, тезис Ф. Фукуямы о радиусе доверия, под которым понимается эффект расширения межличностного доверия до масштаба доверия к политическим институтам и обосновывается утверждение о существенных отличиях радиусов доверия в различных странах, с одной стороны, и сходстве степени межличностного доверия в общественных группах во всех странах – с другой, что противоречит тезису о перерастании межличностного доверия в политическое. Во-вторых, тезис Р. Роуза об обществе «песочных часов», когда между общественно-политическими группами и институтами складывается инверсивная связь, характеризующаяся перемещением вектора общественного доверия в направлении гражданских сетевых структур и соответственно потерей доверия к политическим институтам. В-третьих, аргументы К. Ньютона о концептуальных различиях политического и межличностного доверия, о трансформации в современном обществе межличностных связей и нарастании тенденции их обезличивания. В-четвертых, допущение Дж. Брема и У. Рона о возможности существования связи межличностного и политического доверия. Трактовка Брема—Рона вместе с тем отличается от соответствующего конвенционального культурологического положения установлением иной направленности данного соотношения, когда объектом влияния становится не политическое доверие, а подвергаемое под его воздействием существенной эрозии, разрушающееся в современном обществе межличностное доверие.
Доверие/недоверие между субъектом и объектом зависит от личностных характеристик того и другого. Поэтому нет ничего неожиданного в выявленном П. А. Бычковым факте, что стремление к власти политиков по-разному расценивается (следовательно, оказывается доверие или недоверие) избирателями, имеющими разные личностные особенности.
