Н. Б. Астанина (2007) считает, что доверие к другому человеку в условиях асоциальной субкультуры, носителями которой являются несовершеннолетние правонарушители, в принципе невозможно, поскольку отношения в таких группах жестко распределены по вертикали, характеризуются социальным клеймением, отличаются грубостью, цинизмом, жестокостью. При таких условиях ни один из членов группы не может рассматриваться как безопасный и, следовательно, ни один из них не способен вызвать доверие. Нормы и ценности асоциальной субкультуры жестко противопоставлены макросоциальным, ее носители находятся в оппозиции к миру. Возможно, что асоциальная субкультура возникла как результат изначального недоверия к миру определенного круга людей, и возможно также, что приобщение к ней в подростковом возрасте обусловлено этой же причиной.
Особенности доверия у подростков-правонарушителей изучены Н. Б. Астаниной (2007–2011).
Н. Б. Астанина (2011) выявила, что феномен доверия у несовершеннолетних правонарушителей имеет специфическую деформацию по сравнению с правопослушными подростками.
Базовое доверие миру у правонарушителей ниже по сравнению с правопослушными подростками, а базовое доверие себе – выше. Следовательно, правонарушители склонны меньше верить в справедливость мира по отношению к себе, чем в справедливость мира в целом, в то время как у правопослушных юношей имеется обратное соотношение.
Ситуативное доверие правонарушителей также снижено, что проявляется в более выраженной склонности к отрицательной интерпретации поведения других людей, гипертрофированной самоподдержке при выходе из проблемных ситуаций по сравнению с правопослушными подростками. И хотя эта установка стратегически нецелесообразна, поскольку предполагает значительные временнле затраты и повышает риск «исправления» ситуации криминальными способами, тем не менее для правонарушителей она обладает социально адаптивным смыслом: во-первых, снижает риск причинения вреда подростку со стороны асоциального окружения, во-вторых, предоставляет возможность для энергетической разрядки.
В структуре ситуативного доверия тактика «преобладания доверия себе над доверием миру» у правонарушителей более выражена по сравнению с правопослушными подростками, а тактика «преобладания доверия миру над доверием себе» менее выражена. Следовательно, при выходе из проблемных ситуаций они более склонны использовать «эгоцентрический» тип доверия (больше доверять себе, чем другим людям) по сравнению с правопослушными подростками. Вероятно, необычайная жизнестойкость правонарушителей связана во многом с яркой представленностью этого типа в структуре доверия.
Доверие людям в группе правонарушителей представлено тремя типами: «четко дифференцирующие людей», «принимающие людей» и «не доверяющие людям», в то время как в нормативной группе были выявлены только первые два типа. Правонарушители типа «не доверяющие людям» не различают объекты доверия/недоверия, оценивая их одинаково негативно. Их доля составляет 17,8 %. Другая черта доверия людям в группе правонарушителей – стремление устанавливать более близкие отношения с кем-то из партнеров, чем это наблюдается среди правопослушных подростков, что может быть реакцией на условия социальной депривации.
У правонарушителей возрастное развитие характеризуется специфической динамикой параметров доверия, усугубляющей нарушение социализации: повышением психологической суверенности, развитием склонности больше доверять себе, чем другим людям, при выходе из проблемных ситуаций, понижением доверия отцу и повышением – незнакомым людям. У правопослушных мальчиков при переходе от подросткового к юношескому возрасту практически отсутствует динамика параметров доверия, свидетельствуя об устойчивости и зрелости мироотношения, сложившегося в детстве.
Наблюдающийся неуклонный процесс отчуждения подростков-правонарушителей от школьной системы вследствие плохой успеваемости, отсутствия мотивации к обучению, низкой социальной компетентности приводит к недоверию учителям и одноклассникам, к выходу из системы позитивно ориентированных отношений и присоединению к асоциальной стихийной подростковой группе.
В то же время у правонарушителей по сравнению с правопослушной выборкой наблюдается повышенное доверие родителям и классному руководителю, что является, как предполагает Н. Б. Астанина, следствием длительной социальной депривации в местах лишения свободы и отсутствия у них возможности доверять кому-либо из их тюремного окружения. Таким образом, глубинное переживание незащищенности обостряет потребность в поиске опоры в лице другого человека, что находит выражение в стремлении уменьшить психологическую дистанцию в первую очередь с родителями, а также и с классным руководителем, который в свете тюремного опыта воспринимается правонарушителями как более безопасная и благожелательная фигура.
