Я считаю, что «вера вообще» и «религиозная вера» — это одно и тоже чувство. Двух вер нет. То, во что человек верит, для него не сверхъестественно, а не познаваемо. То же, что он может познать разумом, не является для него объектом веры. Поэтому я и считаю веру обязательным элементом религиозной психологии. И не случайно «религиозный человек» и «верующий человек» являются синонимами. Поэтому же «верующему» значительно легче сменить одну религию на другую, в том числе и на суеверие, чем стать атеистом.
Как эмоциональная форма отражения действительности, вера не анализирует реального мира, подменяя объективное субъективным, действительное — желаемым; но, как включенное во второсигнальное понятийное отражение, она усиливает заложенную в понятиях двойственность, раскрытую В.И. Лениным, и усиливая тем «отлет фантазии от жизни».
Коротко веру можно определить как чувство, являющееся обязательным компонентом структуры религиозного сознания, создающее иллюзию познания и реальности того, что создано фантазией с участием этого же чувства.
Такое понимание веры вытекает из научного понимания сущности эмоций и чувств. Но оно согласуется и с эмпирически найденным пониманием веры самими богословами. Следовательно, оно дает возможность объективно определить наличие и минимум религии и религиозности, как черты личности, в каждом конкретном случае.
Я думаю, что в этом не только теоретический, но и практический смысл такого понимания веры. Оно указывает путь борьбы с искажением верой познания мира.
А исправлять любые искажения познания — разве это не основная задача науки?
— Как же вы можете утверждать, что Эйфелева башня есть, раз вы ее не видели? А вы это утверждаете! Почему? Да потому, что верите тем, кто вам о ней говорит. Верите книгам. И я тоже верю нашему пресвитеру. Тоже верю книге евангелию. Значит, — здесь голос говорившего приобрел торжественность, свойственную прокурорам, указывающим на неопровержимую улику, — значит, — повторил он для усиления впечатления, — различия между нами нет. И я верю, и вы верите.
Я прислушался к разговору пенсионеров, гревшихся в лучах весеннего солнца. Интересно было, что ответят собеседники на его тираду.
— Ни верить, ни доверять вообще никому нельзя, — жестоко перебил его другой, также, видимо, развивая уже высказанный ход мыслей. — Ты дай мне доказательства, документик, фотографию, авторитетно заверенную, тогда уже не верить тебе буду, а соглашусь с тобой. И что Эйфелева башня есть, соглашусь, и что ты не виновен, соглашусь. В моем следственном деле с верой, как и с религией, надо всячески бороться.
— И докторам верить нельзя, — зло прошамкал третий. — А то предложит кто-либо новое лекарство, все сразу развесят уши. Вой сколько говорили о красном стрептоциде, а потом запретили его.
Все они «не туда тянули». Я не стал бы спорить со стариками, их все равно не удалось бы переубедить: и баптиста, и следователя старой закваски, и больного-хроника, винящего в своих болезнях врачей, а не любимую им водку. Но к их словам прислушивался не только я, но и молодежь. И мне пришлось включиться в беседу, чтобы уже не для них, а для их слушателей поставить все на свое место. Ведь в этой беседе были поставлены вопросы о роли в науке и в практике понятий веры и доверия.
Наука и опирающаяся на нее практика (в том числе и судебная) требуют доказательств. Основным научным доказательством является возможность повторной проверки: повторного наблюдения, повторного эксперимента, повторного вычисления. Но в науке многое опирается и на доверие: доверие ученому, что он действительно поставил описываемые эксперименты и видел их результаты.
Вера, уверенность и доверие — это совершенно различные психологические явления, имеющие только общий корень в их словесном обозначении. Этот общий корень родился в прошлом в результате сближения этих понятий в угоду религии и вопреки их психологической сущности.
Уверенность — это отсутствие сомнений, основанное на знании. Уверенность близка убеждению, но последнее всегда связано со стремлением осуществлять на практике то, в чем человек уверен.
— Суеверие есть уверенность, на знании не основанная. Наука борется с суеверием, как свет с потемками, — говорил Д.И. Менделеев в одной из лекций.
Доверие — это ожидание от человека поступков, соответствующих моральным мотивам поведения. Доверие основывается на знании характера человека и, следовательно, вероятного его поведения.
А в юридической науке существует понятие «презумпция невиновности». Человек считается невиновным до той поры, пока его виновность не доказана. Доказывать надо именно виновность, а не невиновность, как считал один из спорящих пенсионеров. Презумпция невиновности опирается на знание человеческой сущности, для которой преступность является отклонением, а не нормой.
