Психология религии. полностью

Дальше, вера — сила моей нынешней жизни. Теперь в нашей жизни больше горя, нужды, чем радости и счастья. Что говорит безверие? Безверие гласит: терпи нужду и горе, бедствуй и создавай счастливую жизнь на земле. Я знаю юношу, который, будучи ребенком, подорвался после войны на мине и был сильно изувечен. Теперь этот юноша лежит прикованный к постели, он не в силах ни встать, ни повернуться на бок и терпит большие муки. Юноша лишь усмехнется, если безверие посоветует ему терпеть и в дальнейшем и ждать лучшего будущего, несмотря на то, что надежды нет никакой. Или еще пример. Девушка заболела туберкулезом костей. Надежды на выздоровление также нет никакой. И вот к ней приходит ксендз. Он говорит ей, что эти муки посланы, может быть, самим господом богом, чтобы через нее, через ее муки и других воскресить к правильной жизни. Девушка понимает смысл своих страданий. Вера придает ей силу. Или еще один пример, из жизни св. ксендза Иона Боско. Он жил со своей уже старой матерью. Однажды ксендз Боско собрал с улицы ватагу ребятишек и поселил их в своем доме. Дети были очень непослушны. Старушка мать, не в силах выносить больше их злые проделки, решила покинуть сына и вернуться в свою лачугу. Тогда ксендз Боско привел мать в комнату, где был крест с распятым Христом, и показал его ей. Старушка сказала: «Сынок, я забыла об этом». Так и вам, братья и сестры во Христе, стоит только войти в комнату с распятым Христом, как сразу же становится легче терпеть нужду, горе. Стало быть, вера — сила вашей нынешней жизни.

Наконец, вера — цель и надежда моего будущего. Когда жизнь хороша, кажется, что для человека нет ничего невозможного: он летит самолетом, вращается в пространстве и т. д. и т. д. Однако, как я уже говорил, нужды и горя в жизни значительно больше, чем радости и счастья. Безверие отрицает существование бога, отрицает вечный потусторонний мир. Но никто, в том числе и безверие, не может отрицать одно, а именно смерть. Что дает человеку безверие? Оно утверждает, что человеческая жизнь кончается здесь, на земле, что смерть — конечный предел. Никакого просвета, никакой перспективы. Правда, безверие поощряет создавать счастливую жизнь здесь, на земле. Но зайдите в любую квартиру, и вы не найдете ни одной семьи, которая жила бы без забот и горя. И вот, промучившись на земле 60 лет, человек должен так и умереть, этим кончается его тяжелый жизненный путь. А что говорит вера? Вера говорит, что после смерти человека ждет вечное счастье. Братья, сестры во Христе, укрепляйте веру, молитесь, чтобы все заслужили вечную счастливую посмертную жизнь.

Так что же значит для нас вера? Это честь нашего прошлого, сила нашей нынешней жизни, цель и надежда нашего будущего.

Так кончил ксендз.

Я привел проповедь умного ксендза, ни слова не изменив, только выделил некоторые слова курсивом. Но теперь перечитайте эту проповедь, заменяя везде слово «вера» на слово «опиум» или «наркотик». Почти каждый наркоман согласится с такой подменой понятий и подтвердит, что именно по этим причинам, о которых говорится в проповеди, он и употребляет наркотик. Наркотик возвышает его («пьяному море по колено!»), дает силы забыть о горе («с горя напился!») и укрепляет надежду («пьяный все видит в розовом свете»).

Неглупая проповедь. Неглупая потому, что правильно излагала привлекательность веры для ищущего в чем-то утешения.

Автор письма предлагал продолжить «спор о вере», начатый со мною на одной из лекций, когда он писал в записке о вере в коммунизм. Теперь он писал об искусстве:

«Искусство, как и религия, основано на вере — на вере „в условность“. Зритель (слушатель, читатель и т. д.) должен временно верить в реальность изображаемых художником событий, верить в то, что „это было, и было именно так“. В свою очередь художник должен верить в свой вымысел, в то, что изображенное им действительно было, что его герои действительно жили и т. д. Иначе у него вряд ли выйдет что-либо путное.

И вера эта, как правило, противоречит знаниям. Пример: я сижу в кинозале и смотрю знаменитый шедевр режиссера Эйзенштейна „Иван Грозный“. И я, и остальные зрители на время сознательно идем на „самообман“, как бы не обращаем внимания на то, что говорят нам знания и органы чувств. Мы воспринимаем происходящее на экране как наблюдаемую нами действительность; мы словно переносимся в эпоху Ивана Грозного и делаемся свидетелями изображаемых на экране событий. А между тем разум говорит нам, что перед нами даже не разыгранная актерами сцена, а просто-напросто холст с меняющимся изображением. И на экране перед нами вовсе не Иван Грозный, умерший более 350 лет назад, а артист Черкасов, наш современник. И все сцены, происходящие на экране, были разыграны актерами и засняты после долгих репетиций и проб. А между тем мы воспринимаем события на экране как реально происходившие, словно мы — невольные свидетели сцен из жизни далекого прошлого.

И все потому, что мы, на время, заглушили в себе „голос разума“, поверили в реальность происходящего.