54
Изучая в первой части этой книги («Психология народов») роль идей в эволюции народов, мы указали, что всякая циви-
лизация вытекает из небольшого количества основных идей, очень редко обновляемых. Мы представили, как эти идеи
утверждаются в душе толпы, с какой трудностью они проникают в нее и какое приобретают могущество после того, как
утвердились в ней. Мы видели, как часто великие исторические перевороты вытекают из изменения основных идей тол-
пы.
Я уже достаточно говорил об этом предмете, и потому не буду к нему возвращаться теперь; скажу только несколько
слов об идеях, доступных толпе, и о том, в какой форме они усваиваются толпой.
Эти идеи можно разделить на два разряда. К первому мы причисляем временные и скоропреходящие идеи, зародив-
шиеся под влиянием минуты; преклонение перед каким-нибудь индивидом или доктриной, например; ко второму — все
основные идеи, которым среда, наследственность, общественное мнение дают очень большую устойчивость, таковы
прежние религиозные верования и нынешние социальные и демократические идеи.
Основные идеи можно представить себе в виде массы вод какой-нибудь реки, медленно развивающей свое течение, тогда как преходящие идеи — это маленькие волны, постоянно изменяющиеся и возмущающие поверхность большой
массы вод; эти волны не имеют действительного значения, но более заметны для глаз, нежели движение самой реки.
В настоящее время великие основные идеи, которыми жили наши предки, стали расшатываться; они потеряли вся-
кую прочность, и, вследствие этого, глубоко поколебались также и все учреждения, опирающиеся на эти идеи. Мы на-
блюдаем ежедневно образование мелких преходящих идей, о которых я только что говорил, но весьма немногие из этих
идей развиваются далее и могут приобрести выдающееся влияние.
Каковы бы ни были идеи, внушенные толпе, они могут сделаться преобладающими не иначе, как при условии быть
облеченными в самую категорическую и простую форму. В таком случае эти идеи представляются в виде образов, и
только в такой форме они доступны толпе. Такие идеи-образы не соединяются между собой никакой логической связью
аналогии или последовательности и могут заменять одна другую совершенно так, как в волшебном фонаре одно стекло
заменяется другим рукой фокусника, вынимающего их из ящика, где они были сложены вместе. Вот почему в толпе
удерживаются рядом идеи самого противоречивого характера. Сообразно случайностям минуты, толпа подпадает под
влияние одной из разнообразных идей, имеющихся у нее в запасе, и поэтому может совершать самые противоположные
действия; отсутствие же критической способности мешает ей заметить эти противоречия.
Такое явление, однако, не составляет специального свойства толпы; его можно заметить у многих изолированных
индивидов, и не только у первобытного человека, но и у всех тех, которые какой-нибудь стороной своего ума прибли-
жаются к нему, например, у последователей какого-нибудь резко выраженного религиозного верования. Я наблюдал это
явление у ученых индусов, воспитанных в наших европейских университетах и имеющих дипломы. На незыблемых
основных религиозных или наследственных специальных идей у них положен был слой западных идей, нисколько не
изменивший прежних основ и не имеющий с ними никакой родственной связи. Под влиянием случайностей минуты, те
или другие из этих идей выступали на поверхность, вызывая соответствующие поступки и речи, и один и тот же инди-
вид мог на этом основании представить самые резкие противоречия. Впрочем, все эти противоречия, больше кажущие-
ся, нежели действительные, потому что лишь одни только наследственные идеи обладают такой силой в изолированном
индивиде, что могут руководить всеми его поступками. Только тогда, когда, вследствие скрещивания, человек очутился
