гающего, что если он съест сердце мужественного врага, то тем самым усвоит себе его храбрость; или в идеях рабочего, подергавшегося эксплуатации со стороны своего хозяина и выводящего отсюда заключение, что все хозяева должны
быть эксплуататорами.
Ассоциация разнородных вещей, имеющих лишь кажущееся отношение друг к другу, и немедленное обобщение ча-
стных случаев — вот характеристичные черты рассуждений толпы. Подобного рода аргументация всегда выставляется
теми, кто умеет управлять толпой, и это единственная, которая может влиять на нее. Сцепление логических рассуждений
совершенно непонятно толпе, вот почему нам и дозволяется говорить, что толпа не рассуждает или рассуждает ложно и
не подчиняется влиянию рассуждений. Не раз приходится удивляться, как плохи в чтении речи, имевшие огромное
влияние на толпу, слушавшую их. Не следует, однако, забывать, что эти речи предназначались именно для того, чтобы
увлечь толпу, а не для того, чтобы их читали философы. Оратор, находящийся в тесном общении с толпой, умеет вы-
звать образы, увлекающие ее. Если он успеет в этом, то цель его будет достигнута, и двадцать томов речей, всегда при-
думанных потом, зачастую не стоят нескольких удачных фраз, произнесенных в должную минуту и подействовавший на
умы тех, кого нужно было убедить.
Считаем лишним прибавлять здесь, что эта неспособность толпы правильно рассуждать мешает ей критически отно-
ситься к чему-либо, т. е. отличать истину от заблуждений и иметь определенное суждение о чем бы то ни было. Сужде-
ния толпы всегда навязаны ей и никогда не бывают результатом всестороннего обсуждения. Но как много есть людей, которые не возвышаются в данном случае над уровнем толпы! Легкость, с которой распространяются иногда известные
мнения, именно и зависит от того, что большинство людей не в состоянии составить себе частное мнение, основываю-
щееся на собственных рассуждениях.
Как у всех существ, неспособных к рассуждению, воспроизводительная способность воображения толпы очень развита, очень деятельна, и очень восприимчива к впечатлениям. Вызванные в уме толпы каким-нибудь лицом образы, представ-
ление о каком-нибудь событии или случае по своей живости почти равняются реальным образам. Толпа, до некоторой
степени, напоминает спящего, рассудок которого временно бездействует и в уме которого возникают образы чрезвычай-
но живые, но эти образы скоро рассеялись бы, если бы их можно было подчинить размышлению. Для толпы, неспособ-
ной ни к размышлению, ни к рассуждению, не существует поэтому ничего невероятного, а ведь невероятное-то всегда и
поражает всего сильнее.
Вот почему толпа поражается больше всего чудесной и легендарной стороной событий. Подвергая анализу какую-
нибудь цивилизацию, мы видим, что в действительности настоящей ее опорой является чудесное и легендарное. В исто-
рии кажущееся всегда играло более важную роль, нежели действительное, и нереальное всегда преобладает в ней над
56
реальным.
Толпа, способная мыслить только образами, восприимчива только к образам. Только образы могут увлечь ее или
породить в ней ужас и сделаться двигателями ее поступков.
Театральные представления, где образы представляются толпе в самой явственной форме, всегда имеют на нее ог-
ромное влияние. Хлеб и зрелища некогда составляли для римской черни идеал счастья, и она больше ничего не требова-
ла. Века прошли, но этот идеал мало изменился. Ничто так не действует на воображение толпы всех категорий, как теат-
ральные представления. Весь зрительный зал испытывает одни и те же эмоции, и если они не превращаются немедленно
в действия, то это потому, что даже самый бессознательный из зрителей не может не знать в данном случае, что он —
жертва иллюзии и что он смеялся и плакал над воображаемыми, а не истинными приключениями. Иногда, впрочем, внушенные образами чувства бывают так сильны, что стремятся, подобно обыкновенным внушениям, выразиться в дей-
ствиях. Много раз уже цитировалась история одного народного театра, где всегда игрались на сцене лишь одни только
мрачные драмы. Актер, изображавший изменника, подвергался постоянной опасности при выходе из театра, и его долж-
ны были охранять, так как зрители, возмущенные его воображаемыми преступлениями, готовы были растерзать его. Я
полагаю, что это может служить одним из самых замечательных указаний умственного состояния толпы и того, в осо-
бенности, как легко она поддается внушению. Нереальное действует на нее почти так же, как и реальное, и она имеет
явную склонность не отличать их друг от друга.
Могущество победителей и сила государств именно-то и основываются на народном воображении. Толпу увлека-
ют за собой, действуя главным образом на ее воображение. Все великие исторические события — буддизм, христиан-
ство, исламизм, реформа и революция и угрожающее в наши дни нашествие социализма — являются непосредствен-
ным или отдаленным последствием сильных впечатлений, произведенных на воображение толпы. Таким образом, все
