под влиянием различных наследственных импульсов, его поступки на самом деле становятся противоречивыми. Было
бы лишним настаивать здесь на этих явлениях, хотя их психологическое значение и очень важно; но я думаю, что нуж-
но, по крайней мере, десять лет наблюдений и путешествий для того, чтобы их понять как следует.
Идеи, доступные толпе лишь в самой простой форме, для того, чтобы сделаться популярными, часто должны претер-
петь глубокие изменения. В области философских и научных, более возвышенных, идей в особенности можно заметить
глубину изменений, которые необходимы для того, чтобы эти идеи могли постепенно спуститься до уровня понятий
толпы. Изменения эти находятся в зависимости от категории и расы, к которым принадлежит толпа, но всегда имеют
упрощающий и понижающий характер. Вот почему, с социальной точки зрения, не существует в действительности
идейной иерархии, т. е. более или менее возвышенных идей. Уже одного факта проникновения идеи в толпу и выраже-
ния ее в действиях бывает достаточно, чтобы лишить ее всего того, что способствовало ее возвышенности и величию, как бы она ни была истинна и велика при своем начале.
С социальной точки зрения, иерархическая ценность идеи, впрочем, не имеет значения, а принимать во внимание
надо только ее последствия. Средневековые мистические идеи, демократические идеи прошлого века, современные со-
циальные идеи нельзя назвать очень возвышенными. С философской точки зрения, нельзя не считать их довольно при-
скорбными заблуждениями, а между тем, их роль была и будет очень велика, и они долго будут считаться самыми суще-
ственными факторами в поведении государств.
Но даже когда идея претерпела изменения, сделавшие ее доступной толпе, она все-таки действует лишь в том случае, если посредством известных процессов, о которых будет речь в другом месте, она проникла в область бессознательного
и стала чувством, а на это требуется всегда довольно продолжительное время.
Не следует думать, что идея производит впечатление, даже на культурные умы, лишь в том случае, если доказана ее
55
справедливость. Легко убедиться в этом, наблюдая, как мало действуют даже самые непреложные доказательства на
большинство людей. Очевидность, если она очень бросается в глаза, может быть замечена каким-нибудь образованным
индивидом в толпе, но новообращенный, находясь под властью бессознательного, все-таки очень быстро вернется к
своим первоначальным воззрениям. Если вы увидитесь с ним через несколько дней, то он вам снова представит все
свои прежние аргументы и в тех же самых выражениях, так как находится под влиянием прежних идей, сделавшихся
чувствами; эти-то последние служат глубокими двигателями наших речей и поступков. В толпе происходит то же
самое.
Когда посредством известных процессов идея проникает, наконец, в душу толпы, она получает непреодолимую
власть над нею и порождает ряд последствий, которые приходится переносить. Философские идеи, приведшие к фран-
цузской революции, потребовали целое столетие для того, чтобы укрепиться в душе толпы. Известно уже, какую непре-
одолимую силу они приобрели после того, как укрепились. Стремление целого народа к приобретению социального
равенства, к реализации абстрактных прав и вольностей расшатало все троны и глубоко потрясло западный мир. В тече-
ние целых двадцати лет народы устремлялись друг на друга, и Европа пережила такие гекатомбы, которые могли бы
испугать Чингисхана и Тамерлана. Никогда еще миру не приходилось наблюдать в такой степени результаты владычест-
ва какой-нибудь идеи.
Нужно очень долгое время для того, чтобы идеи укрепились в душе толпы, но не менее времени надо и для того, что-
бы они исчезли из нее. Поэтому-то толпа в отношении идей всегда отставала на несколько поколений от ученых и фило-
софов. Все государственные люди знают в настоящее время, как много ошибочного заключается в основных идеях, о
которых я только что говорил, но так как влияние этих идей еще очень сильно, то государственные деятели вынуждены
управлять согласно принципам, в истинность которых они сами уже не верят более.
Нельзя утверждать абсолютным образом, что толпа не рассуждает и не подчиняется рассуждениям. Но аргументы, упот-
ребляемые ею, и те, которые на нее действуют, принадлежат с точки зрения логики к такому разряду, что разве только
на основании аналогии их можно назвать рассуждениями.
Рассуждения толпы, несмотря на свое невысокое достоинство, также основываются на ассоциациях, как и рассужде-
ния более возвышенного рода, но они связаны между собой лишь кажущейся аналогией и последовательностью. В них
замечается точно такая же связь, как и в идеях эскимоса, знающего по опыту, что лед прозрачен и тает во рту, и выво-
дящего отсюда заключение, что и стекло, как прозрачное тело, должно также таять во рту; или же в идеях дикаря, пола-
