Нам скажут, быть может: эти люди и подобные им — сумасшедшие. Несомненно, что это не нормальные люди; но эпитета «сумасшедший» они не заслуживают. Они расслаблены, выведены из состояния равновесия. Координация душевных сил неустойчива и уступает малейшему толчку; но это только потеря равновесия, а не падение. Авторы, искавшие определяющих причин idees fixes, приходят все к одному и тому же выводу: это — симптом вырождения. Можно бы сказать: недостаточно одного желания, чтоб иметь idees fixes. Здесь требуется коренное условие — невропатическая организация. Она может быть или наследственной, или приобретенной. Одни обязаны печальным наследием выродившегося организма родителям. Это — громадное большинство. Другие же изнурены вследствие различных условий своего прошлого: усталости физической или умственной, эмоций, сильных страстей, половых или других излишеств, анемии, расслабляющих болезней и т. д.[65] В конце концов обоими путями достигается один и тот же результат. Поэтому-то idee fixe — даже в той простейшей форме, которая занимает нас теперь и которая кажется нам чисто теоретической и заключенной в область умственных процессов, — не составляет, однако, явления чисто внутреннего, лишенного физических спутников. Напротив, сопровождающие ее органические симптомы обнаруживают неврастению; таковы головные боли, невралгия, чувство подавленности, нарушение правильности движений, расстройство сосудодвигательных нервов, половых функций, бессонница и т. д. Психическое явление idees fixes представляет только одно из следствий одной и той же причины. Следует заметить, однако, что если для медика достаточно свести эти многообразные проявления к единственному источнику — вырождению, то на долю психолога выпадает гораздо более трудная задача. Ему кроме общей причины следует найти частные причины каждого случая. Почему такая-то форма взяла перевес у такого-то лица? Почему у одного явилась исключительная забота о вычислениях, у другого — об именах, у третьего — о банковских билетах? Где второстепенные причины, определившие данное направление? Каждый случай следовало бы изучать особо. Предполагая, что такое изыскание может привести к цели, лучше всего было бы начать с наиболее серьезных случаев, с тех, которые были исключены нами. В сущности они проще, будучи связаны с определенным органическим аппаратом (такова idee fixe у некоторых эротоманов); здесь можно найти отправную точку и руководящую нить. Но если мы сразу приложим психологический анализ к духовным формам idees fixes, то этим самым обречем себя на неудачу. Нам, впрочем, не приходится браться здесь за эту работу. Единственная наша цель состоит в том, чтобы поближе рассмотреть механизм навязчивых идей (idees fixes) и понять, в чем он подходит к механизму внимания и чем разнится от него.
На этот вопрос мы можем тотчас же ответить: между обоими механизмами нет разницы по существу, а только в степени; idee fixe отличается большей интенсивностью и большей продолжительностью. Возьмем любое состояние произвольного внимания: предположим, что искусственными средствами возможно усилить его, а главное, сделать его постоянным, и метаморфоза его в idee fixe будет готова; вся та совокупность неразумных представлений, которые сопровождают ее и имеют вид кажущегося сумасшествия, обязательно приложится уже вследствие логического механизма мысли. Выражение «idee fixe» обнимает собою главную часть полного психологического состояния, но все-таки только часть: центр, от которого все исходит и к которому все возвращается. Постоянное присутствие одного образа, одной только идеи с исключением чего бы то ни было другого находилось бы в противоречии с условиями существования сознания, требующего изменений. Абсолютный моноидеизм если и существует, то встречается только в высших формах экстаза, о которых мы поговорим ниже. Механизм idees fixes состоит в однообразно направленных ассоциациях состояний сознания — ассоциациях, иной раз вялых и несвязных, но чаще находящихся в очень тесной логической связи, выражающейся в непрестанных вопросах.
