– Что за чистоплюйство! Не могу я вас понять, молодой человек!
– Честно говоря, мне и самому себя понять не всегда удается, – сознался я. – А уж другим людям и подавно!
– Ладно, дело ваше! – смирилась чиновница, забирая конверт. – Но ведете вы себя крайне неразумно. Деньги, что ни говори, немалые, а поэты – люди небогатые. Зря отказываетесь.
– Видите ли, все зависит от самоуважения: в одном случае десять тысяч – слишком много, а в другом – слишком мало.
– Так у вас появилось самоуважение? – с иронией поинтересовалась Светлана Ивановна. – Вот уж не ожидала! Причина этого столь редкого природного явления кроется, как я понимаю, в тлетворном влиянии Запада, не так ли?
– Добавьте еще «руку Москвы», и не ошибетесь! А самоуважение у меня не появилось, а просто сохранилось, пусть и небольшое. Оно один раз уже продавалось, но не за такую мизерную сумму.
Некоторое время мы молчали, погрузившись каждый в свои мысли; не знаю, о чем думала моя собеседница, но я не мог не вспомнить ловкий маневр Бориса Аркадьевича, легко переигравшего меня в подобной ситуации. Затянувшуюся паузу первой нарушила Светлана Ивановна.
– Ладно, каждый сходит с ума по-своему! – вздохнув, согласилась она. – Поступайте как знаете, воля ваша!
Расстались мы вполне дружелюбно, что было правильно: какой смысл ссориться с почтенной служащей, с которой столько лет сохраняешь добрые отношения!
В тот же вечер позвонила мне неожиданно Инга и, не скрывая крайнего возбуждения, выпалила одним духом замечательную новость:
– Парень, похоже, ты схватил удачу за хвост! Я твою программу так разрекламировала, что слухи дошли до конкурирующего телеканала, и они начали тобой интересоваться. А после этого и наша дирекция проснулась! В общем, начальство требует, чтобы ты немедленно представил свой проект. Сам понимаешь, какой год на носу – сплошной Апокалипсис! – Она рассмеялась. – Народ запуган и жаждет получить успокоение. Надеюсь, не передумал делать программу?
– Не знаю пока.
– Перестань сходить с ума! Только работа может исцелить душевные раны, по себе знаю. И, кстати, разве не здорово будет, если Наташа, включив телик, будет время от времени натыкаться взглядом на твою жизнерадостную физиономию?
– Ну ты и стерва! – не удержался я.
– А другая – кому я нужна? – невозмутимо ответила Инга.
Наутро я передал ей проект первой телепередачи, а также план еженедельных выпусков на ближайший квартал. Спустя неделю дирекция канала дала добро на первый выпуск, после чего началась подготовка к шоу. Работать теперь приходилось по четырнадцать часов в сутки, и в течение этих четырнадцати часов мне удавалось не думать о Наташе. В оставшееся время я либо спал урывками, либо пытался как-то переосмыслить незадавшуюся свою жизнь, но робкие эти попытки ничем путным не заканчивались, поскольку сознание мое, раздвоившись, занималось исключительно внутренней борьбой, в которой ни одна из сторон не имела шансов на успех.
Спустя месяц меня разыскала Светлана. Оказывается, я забыл выйти на работу, что ее чрезвычайно обеспокоило. Увидев, в каком я нахожусь состоянии, Светлана встревожилась еще больше. К несчастью, ни я, ни она ничего не могли изменить.
