Вы пишете, что мое, будто бы, желаніе добра вамъ сочувственно, но несогласны со мной, что человѣкъ можетъ дѣлать добро своими силами.1 Замѣтьте, я ничего подобнаго никогда не говорилъ. Такъ съ чѣмъ же вы несогласны? Если разбирать, какою силою человѣкъ дѣлаетъ добро, то само собою разумѣется, что всякой мыслящій человѣкъ скажетъ, что человѣкъ дѣлаетъ это той силою божескою, кот[орая] есть въ немъ, и кот[орую] вызвалъ въ2 немъ, даль ему Христосъ. Мужики говорятъ: это по божески сдѣлано. Или — въ тебѣ Бога нѣтъ. Все доброе въ человѣкѣ отъ Бога и отъ Христа. — Положимъ вы скажете: это такъ, да не такъ. Вы не признаете искупленія. Милый другъ, и искупленіе признаю, и все, чтò хотите признаю, только бы люди любили добро, т. е. Бога, и дѣлали бы добро, т. е. божескія дѣла. И это я не фразу говорю. Истинно признаю и искупленіе, и воскресеніе, и причастіе, разумѣется, придавая имъ такой смыслъ, кот[орый] бы не оскорблялъ моего, Богомъ же даннаго разума, — то самое, чтò дѣлаете и вы, и всѣ вѣрующіе; и прошу только снисхожденія къ особенностямъ моего пониманія, прошу, чтобъ не ставили слишкомъ les points sur les i,3 и, главное, допускаю и уважаю, и понимаю всякое другое толкованіе всѣхъ этихъ таинственныхъ предметовъ; но выговариваю одно — любить Бога и ближняго и дѣлать дѣла Божьи, т. е. добро ближнему, и дѣлатъ его точно, по настоящему, не на словахъ, а на дѣлѣ. — И при этомъ прошу, чтобы, дѣлая это добро, не говорить всякій разъ, что это дѣлаетъ во мнѣ Богъ, — не говорить это для того, что это уже разъ рѣшенный вопросъ, въ кот[оромъ] всѣ согласны, и что приговаривать это при каждомъ дѣлѣ очень неудобно и затруднительно. Въ родѣ того, какъ затруднительно бы было приговаривать при каждомъ движеніи, что это не я4 протягиваю руку и сжимаю, а такой то5 нервъ передаетъ такому то мускулу, и мускулъ сокращается и т. д. Вѣдь это было бы неудобно, да и некогда. Также неудобно приговаривать при каждомъ поступкѣ, что это дѣлаетъ Богъ. Это уже рѣшено: дурное дѣлаю я. Доброе дѣлаетъ во мнѣ Богъ, Христосъ. Но для удобства рѣчи мы все таки будемъ говорить: онъ протянулъ руку и онъ сдѣлалъ дурное или доброе. Дѣло въ томъ, чтобы дѣлать доброе и знать, чтò доброе и чтò злое, т. е. чтò божеское и чтò небожеское. Такъ вотъ, видите ли, спорить намъ не о чемъ, а разсуждать о томъ, чтò божеское и чтò небожеское, необходимо нужно для того, чтобы знать, когда я съ Нимъ и когда въ розь. Самое страшное то, чтобы вообразить себѣ, что я съ Нимъ, когда я въ розь. И еще страшнѣе быть очень довольнымъ, когда я съ Нимъ, и вообразить, что я отъ этаго сдѣлался очень хорошъ, тогда какъ я только, только былъ не отвратителенъ, а обрадовавшись своему совершенству, сдѣлался отврати[те]ленъ. —
Такъ видите, я всегда согласенъ съ вами; вы только хотите несоглашаться со мной въ какихъ то тонкостяхъ; въ томъ же, что тѣ люди, кот[орые] мучаютъ другихъ людей, не знаютъ Христа, и что имъ надо помогать, въ этомъ вы бы и хотѣли, но не можете не согласиться со мной.
Желаю вамъ хорошаго. Крѣпко жму вашу руку.
Вашъ Л. Т.
Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые. По содержанию своему оно является ответом на письмо гр. А. А. Толстой от 31 мая 1884 г. (см. ПТ, № 148). Вероятно, о нем говорит Толстой в Дневнике 1884 г. 6 июня: «Писал письма, Толстой, и офицеру, не послал». На этом основании и помечаем его указанной выше датой. Письмо это послано не было.
1 Гр. Александра Андреевна в письме от 31 мая 1884 года, на которое отвечает Толстой, писала: «Недавно А. М. Кузминский напомнил мне как то о Паскале. Я, бывало, знала его почти наизусть, но вот уже довольно долго не читала, а теперь опять взялась за него и должна сознаться, после вашей книги это для меня успокоительное наслаждение, хотя я с ним не во всем согласна, но фундамент верований один и тот же — это главное. Возможное спасение только через жертву и воскресение Христа. Сами спастись не можем, потому что своими силами не можем исполнить то, что сами считали за самое лучшее и святое». (см. ПТ, № 148).
2
3 Точки над і.
4
5
