Псы Господни (Domini Canes) полностью

…простоволосая женщина уже не смотрится в витрину, а бродит под стриженными тополями — надо перестать винить себя… перестать винить себя… винить себя… винить…

…девочку давно не встречала… убежала куда-то…

…Анна напряжённо размышляла. Нечто вытолкнуло её из привычной жизни! Что-то… или кто-то? Это надо разбираться. Зачем? — это ещё более сложный вопрос. Может быть, случайно… а может быть и нет. Но ведь не её же одну, наверное? Что в ней такого исключительного? Значит, рассуждая логически, где-то, возможно, есть ещё кто-то такой же, как Анна, — вытолкнутый, потерянный, заблудившийся. А может быть и не потерянный, а во многом разобравшийся. А может быть и не один, а много нас тут таких… плутающих и плачущих от страха в тумане. Надо искать людей. Вот только как? Легко сказать — искать…

И ещё — если её сюда втолкнуло, значит, есть вход. А где есть вход, там обязательно есть и выход. И есть шанс вернуться. Домой! Как было бы хорошо! Нет, обязательно надо искать людей, нащупывать выход из этого дурацкого положения. Необитаемый остров, ёлки-зелёные, затерянный мир… Анна Робинзон и индифферентный пёс Пятница…

Когда до арки, ведущей в знакомый двор, оставалось метров пятьдесят, Анна вдруг увидела лежащего посредине улицы немолодого мужчину в странном защитном комбинезоне. Он был удивительно реальный. Вместо ног шевелилось жуткое месиво из мяса, костей, клочьев ткани, пропитанной кровью… и каких-то черных, жирно блестящих лохмотьев, напоминающих обрывки копировальной бумаги. Искаженный мучительной гримасой рот медленно открылся…

Анна споткнулась, ноги её моментально ослабели, переднее колесо у тележки окончательно свернулось набок.

…в следующий раз надо взять в магазине новую тележку… эта давно уже растряслась на асфаль…

Она бросилась к лежащему. Тяжело упав на колени, Анна схватила мужчину за горячую дрожащую руку. Ей казалось, что она уже видела его, этого мужчину интеллигентного вида, похожего на физика или геолога в славных фильмах 60-х. Он смотрел сквозь Анну (ох! он тоже не видит её!) и хрипло бормотал. Изо рта некрасиво и страшно выдувались кровавые пузыри. Анна наклонилась, чтобы лучше слышать, и… вот оно, — опять, как когда-то раньше…чужие образы, чужие чувства, чужая память…

….гигантские дуги… паучьи лапы из перекрученного спиралью торнадо…

…чёрные кораллы, прорастающие в землю, в здания, в людей…

…сирены… они снова включили сирены…

…Джеф… больно, Джеф…

…я понял…сразу же понял…двоичный код…

…херня всё…

…бл. дь, как больно…обидно… не контакт… это…другое… это не… это по другому…..техника…на хер, Антоныч! не то!.. Джееееееф!..

…ЯРКИЙ СВЕТ ЯРКИЙ СВЕТ ЯРКИЙ СВЕТ ЯРКИЙ!

…синева пронизана… синева… свет…

…бездонная лазурь…

………………

Хриплый вой яростно ввинтился в уши. Анну отшвырнуло от мужчины. Она неловко упала на спину и сразу же перевернулась на живот. Ей казалось, что земля содрогнулась. Ей хотелось вцепиться в этот пыльный асфальт. Стоя на четвереньках, растрёпанная, полуобморочная Анна видела, как клубы тумана вывалились из каких-то своих тайных углов и теней… и сгустились в отвратительный шевелящийся купол над лежащим. Сквозь клубящуюся хмарь этого саркофага Анна видела, как в тягостной предсмертной судороге изогнулось тело человека, и бессильно опало… и становилось всё бледнее, прозрачнее… жадно растворяемое туманом… чем-то, вывалившемся издалека, где нет ничего, кроме тьмы и бездны.

Сбивчивое бормотание в её голове становилось всё тише… тише… тише… пока не исчезло совсем.

…Пётр Феликсович… его звали Пётр Феликсович…и ещё что-то про зайчиков…

…зайки…синева… свет…

Мутная клякса мглы ещё какое-то время шевелилась там, где лежал умирающий, а потом рассеялась, растворилась в ставшем уже обычным тумане. Асфальт был чистым, словно ничего не было — ни крови, ни мук, ни истерзанного тела.

Тишина…только где-то издалека…

…с-с-с-с… ш-ш-ш-ш…с-с-с-с… ш-ш-ш-ш…

…шелестящее шарканье равнодушно уходило в туман.

Вот как это бывает.

Анна с трудом встала на ноги. Ободранные, испачканные колени дрожали, голова раскалывалась, кожа горела. С трудом волоча за собой изуродованную тележку, Анна свернула в арку. Мыслей не было…

Вообще… никаких.