На следующий день мы прошли с десяток ри, и вышли на поле, где уже стоял лагерь войск Камакура.
— Вперед! Разгоним этих собак по своим норам! Император и Рокухара [2]!
Прямо с марша, мы бросились на врага, и через два часа все было кончено, мы были наголову разбиты. Ясутоки действительно выставил против нас огромное войско. Пусть даже не так хорошо вооруженное, как наше, но что может сделать один самурай, когда на него налетают сразу десять асигару? Ничего, то же, что и одинокий волк против стаи собак.
— Камакура! Камакура! — Неслось со всех сторон. Пешие асигару длинными копьями и крючьями сбивали конных, добивая их на земле. Может, если бы мы смогли подготовиться к битве, у нас был бы какой-нибудь шанс, но спесь и пустая гордыня сделали нас слепцами. Моя лошадь споткнулась, и я вылетел из седла.
Когда я открыл глаза, уже наступила ночь. Я лежал в зарослях кустарника, росшего по краю поля. Сражение окончилось. По полю бродили тени мародеров, добивая раненых, собирая оружие и доспехи. Мне повезло, мои темные одежды были незаметны на фоне кустов, поэтому до меня еще не добрались. Осторожно, стараясь ничем не выдать себя, я пополз прочь и вскоре скрылся в лесу.
Сколько времени я шел, не помню, постоянно тошнило и дважды сознание оставляло меня, силы постепенно таяли, наконец, среди деток блеснул огонек. Собрав всю свою волю, я дополз до ближайшего дома и потерял сознание.
Разбудили меня крики и ржание коней.
— Кто хозяин? Открывай ворота!
Раздался скрип петель, и несколько всадников въехало во двор. Со своего места я видел только тени, пляшущие на белой бумаге загородки.
— Ты скрываешь смутьяна! Выдай его или мы сожжем всю деревню!
В ответ я услышал спокойный голос стоявшей на коленях фигуры.
— Господин! В моем доме лежит мой сын, он был вчера на охоте, а сегодня занемог. Вам лучше уехать.
— Да как ты смеешь! — Послышался звук, покидающего ножны клинка. Но в этот момент склоненная фигура подняла голову.
— Прокаженный!!! Проклятый! — Господи! Это проклятая деревня, скорее отсюда!
Всадники бросились прочь и вскоре топот копыт стих. Человек встал с колен и направился к дому. Перегородка сдвинулась в сторону, и хозяин вошел в комнату.
— Вы уже проснулись молодой господин? — сказал он, взглянув на меня. — Я нашел вас вчера возле двери, и теперь я рад, что вам стало лучше.
Мое состояние было близко к панике. Прокаженный, проклятый богами и людьми, живой мертвец, и к такому человеку направила меня судьба. Я не знал что делать, страх перед проклятьем, витающем над этим человеком был страшно велик, но в тоже время, он спас меня от самураев Камакуры, рискуя собственной жизнью. Собрав все силы, я встретился с ним взглядом и увидел в его черных глазах только сочувствие и понимание.
— Господин может уйти, я покажу дорогу, где он не встретит облав.
Но я остался, сил на путь у меня не было, а, выбирая между смертью в канаве или проклятием, я выбрал последнее.
Моего спасителя звали Ичиро, раньше он жил неподалеку от Камакура, и был довольно зажиточным крестьянином, владевшим землей и скотом, но три года назад беда пришла в его дом и жители его деревни изгнали его. Недолго странствуя, он нашел эту глухую деревню, где такие, как и он, изгнанные пытались наладить свою жизнь. Земля давала им рис и овощи, куры и скот кое-как плодились, и жизнь неспешно текла своим чередом. С внешним миром они почти не общались, лишь изредка странствующий монах проходил их деревней, да и то, чаще старался пройти мимо. Все же они интересовались делами внешнего мира и вечером пришли к дому Ичиро всей деревней, послушать новости о внешнем мире. Я рассказал им о битве, о том, как Самураи Камакура разбили войско Императора. Они слушали, иногда кивая, а иногда вставляя свои замечания.
Через два дня Ичиро вывел меня к большой дороге. Денег у меня не было, мое участие в смуте теперь было приравнено к государственной измене, так я стал бродягой ронином. Немного позже я узнал, что мой брат был казнен как государственный преступник, а родовое имение отобрано. Если кто-то и помнил обо мне, то считали пропавшим. Пахать землю и сеять рис я не умел, да и не хотел, да и для крестьянского труда нужен был какой-то клочок земли, а ее-то и не было. Я странствовал по стране, зарабатывая на чашку риса, где мечом, где руками, а где и головой. Простым людям всегда нужен тот, кто знает, как приложить к делу голову, а не только руки.
Дни пролетали, словно птицы, в странствованиях по всей стране восьми сторон [3]. Я был и возле горячих ключей, бьющих в северной стране волосатых людей, и смотрел на бескрайний южный океан.
Не знаю, как бы дальше сложилась моя судьба, не попадись на моем пути эта деревенька, может, так бы и остался на родных островах и сгинул в какой-нибудь подворотне на радость бродячим псам, кто знает?
