- Ну, - вновь крикнул Энво, но уже не так резко. Может быть, они не стали бы спорить дальше и уехали бы восвояси. И, может быть, ничего бы не случилось, если бы его солдат, что шипел от ярости, не бросился бы со ступенек на своего прежнего мучителя, точно приземляющийся парашют. У Энво сработал рефлекс: заметив движение и услышав крик, сразу же, не дожидаясь стрелять. Спуск "скорпиона" сразу соскочил, затрещали выстрелы и пули, догоняя друг друга полетели в сторону крыльца. Смельчаку попало в живот и сердце. Он был так близко, что пули прошили его насквозь. Они разворотили ему внутренности, подбросили его в воздух силой толчка и опрокинули навзничь, на ступеньки мэрии, с пробитым, изуродованным животом, из которого пульсирая потекла кровь. В Хаджи Михала попала только одна пуля. Она вошла в глаз и, выходя, размозжила череп: вождь береговых бакайя беззвучно сполз на ступеньки. Из его черепа текло чёрное месиво, образуя вместе с кровью лужицу на полу.
Тут часовой подскочил к Энво и ногой ударил его по автомату, а стоящий рядом Мозес Нис вцепился в горло его напарнику, сдавливая его пальцами. Солдаты, стоявшие у машины, сразу же бросили винтовки. Фортус Кан был настолько поражён происшедшим, что отражал его удары только в силу защитного рефлекса. На Энво накинулась, толпа, окружившая мэрию. Его швырнули наземь, как швыряют падаль. Он уже лежал без сознания, глаз у него был в крови и запух, а все били ногами по голове и животу, пока он не умер. Нис приказал затащить Фортуса Кана и обоих солдат в мэрию и запереть в чулане, приставив к двери часового. Затем он вышел на площадь. То, что осталось от Энво лежало словно грязная тряпка в луже крови.
- Уберите это и закопайте, - приказал Нис. - Где тела?
Часовой указал рукой на церковь.
- Хорошо.
Взгляд Ниса остановился на "унимоге". Его нужно было загнать во двор мэрии и послал солдат за шофёром.
Он появился часа через полтора: маленький винду, недовольный тем, что его в воскресный день сорвали с гамака. Удостоверившись в том, что машина в порядке, а пленные под замком, комендант Турека пошёл в церковь, где лежали тела погибших. Нис не чуствовал своей вины в происшедшем, поэтому даже не посчитал нужным сообщить об этом в Кларенс. Вечером он лично проверил замок на чулане, в котором сидели пленники и спокойно завалился спать. Ночью его разбудил рёв грузовика: Фортус Кан и его люди бежали из-под стражи. Вместе с ними увязались двое солдат...
Маленький самолетик летел над выжженной, оголенной равниной, перемежающейся невысокими горными цепями с чёрными, обожжёнными солнцем вершинами. "Бичкрафт Бонанза", на борту которого оказался Лангаротти, летел над линией железной дороги, ведущей от Оранжевой реки прямо на север. Кроме пилота на борту находилось ещё шестеро пассажиров - все они летели в Юго-Западную Африку, каждый по своим делам.
Самолёт периодически садился в небольших городках забирая и высаживая пассажиров: Китмансхуп, Рехобот, Виндхук... Под крылом медленно проплывала пустыня: треть миллиона квадратных миль песков и опалённых солнцем кустарников. На всей этой громадной иссушённой солнцем и безлюдной саванной были разбросаны пыльные городишки, рудники и ранчо, в которых ютились люди всех цветов кожи. Одни здесь жили веками, другие приехали на заработки, а третьи оказались здесь волей случая. На протяжении всего полёта пейзаж практически не менялся. Только вблизи Китовой Бухты мелькнула синяя полоса Атлантики.
- Вот и конечный пункт нашего полёта, Уолфиш-Бей! - громко произнёс пилот. - Майне херрен, мы идём на посадку. Во время непродолжительных остановок, Жан-Батист перебросился с ним несколькими словами. По национальности он был то ли баском, то ли каталонцем и неплохо говорил по-французки. Пилот обстоятельно рассказал Жан-Батисту, где находится управление Алмазной Компании и какие там царят порядки. По-видимому, он решил, что привёз ещё одного искателя лёгких денег. С полученной информацией найти Хейде не составило труда: уже вечером корсиканец встретился с ним в пивном баре. Хейде оказался старше Хаага, лет на десять: мужчина за сорок, с сединой в волосах. У него были мощные плечи, длинные руки с широкими ладонями, плоский мускулистый живот и бычья шея под широким лицом с узкими монгольскими глазами. Когда-то приятные черты его лица смазаны трудностями жизни. В отличие от Хаага, он встретил предложение Лангаротти без энтузиазма.
- Почему я должен срываться со своей работы в Алмазной компании. Да, нет перспектив! Да, работа мне не нравится! Но, я сижу на постоянном окладе и делаю, что умею. Лет за десять я скоплю небольшую сумму, чтобы провести старость,- ворчал он.
- Ханс, ты же рехоботер, человек второго сорта, - в тон ему отвечал Жан-Батист. - Ты им всегда был и будешь, как бы ты не выслуживался. Ну скопишь пять или десять тысяч рэндов, ну утаишь что-нибудь. А что дальше? Купишь хибару в Рехоботе, разводить коз и платить налоги. Это всё, что ты хочешь в этой жизни?
- Нннет! - пьяно оскалился Хейде. - Я этого не говорил...