Птаха полностью

Мальчик вешает трубку. И когда пищит СМС с адресом, Марджи целует телефон.

Через пять минут она останавливается у нужного дома. Толкает увитую жасмином калитку и идет по выстланной камнем тропинке между стеблями бамбука. На веранде пышные растения в кадках, два плетеных кресла и маленький столик, на котором стоит невысокий горшок с плюмерией. Между растениями висит колокольчик в форме сердечка. Марджи будто не зашла на чью-то веранду, а попала на курорт.

Она стучится в дверь и вспоминает, что даже не умылась. Макает руку в горшок с плюмерией и кое-как приглаживает брови и волосы. Думает, надо было захватить деньги, вознаграждение для мальчика. Но, выехав в спешке, она забыла кошелек. Конечно, деньги можно перевести. Хотя с учетом вчерашней попойки в баре она не знает, сколько у нее осталось. От этой мысли усиливается похмелье. Марджи сжимает голову руками и делает глубокий вдох. Остается надеяться, что вид у нее не столь ужасный, как самочувствие.

В ожидании, пока ей откроют, она срывает несколько цветков обвивающего перила жасмина, растирает их в ладонях и обхлопывает себя в попытке забить перегар.

Опять стучит в дверь, прикидывая, что лучше: написать мальчику или позвонить. Он ведь сказал, его можно найти за домом? А если просто обойти?

Дверь открывается.

Невысокая крепкая женщина с кухонным полотенцем на плече вопросительно улыбается Марджи.

Привет, я Марджи. У вас моя собака?

Да! Заходите.

Марджи идет за хозяйкой по прохладному коридору.

Я пеку блинчики. Она ведет Марджи в залитую солнцем комнату, где пахнет маслом и корицей. На ней комбинезон с открытой спиной, движения изящны и точны, как у танцовщицы. Наш воскресный ритуал.

Я говорила по телефону с вашим сыном?

Да, он за домом с Элси. Она только утром высунула голову из-под его фургона.

Какое облегчение, вздыхает Марджи.

Могу себе представить. У хозяйки такое приветливое и простое лицо, что Марджи чуть не плачет. Проходите дальше и через задний выход.

Марджи открывает затянутую сеткой дверь, и Элси, натянув веревку, рвется к ней.

Привет, девочка! Элси запрыгивает ей на колени, Марджи обнимает ее. О, моя девочка. Элси лижет Марджи лицо, та смеется, но потом смех переходит в рыдания.

Мальчик выходит из фургона. Повезло собаке.

Марджи встает и, отирая с лица собачьи слюни, пытается взять себя в руки.

Спасибо, говорит она. Что нашел ее. Что позвонил. Она в первый раз убежала.

Наверно, ужасное чувство. Мальчик снимает веревку с шеи Элси.

Не хотите позавтракать с нами? – спрашивает женщина из дверей. Я наделала целую гору блинчиков. Для нас же лучше с вами поделиться.

С удовольствием. Марджи гладит Элси.

Можете взять ее в дом, разрешает хозяйка.

Марджи пытается устоять под потоком нахлынувших эмоций. С тех пор как она уехала из Мельбурна, ее впервые пригласили за стол.

В солнечной комнате Марджи садится на стул, а Элси устраивается внизу.

Простите, я могу чем-то помочь? – спрашивает она у хозяйки, которая уверенно перемещается по кухне.

Нет, все готово, отвечает та. Вы как раз вовремя.

Марджи восхищена картинами на стенах, буйными растениями, элегантностью и порядком в доме. Она хочет попросить хозяйку рассказать о себе, но испытывает робость, похмелье, опасается за свое косноязычие.

У вас очень красивый дом, выдавливает она.

Спасибо. Мое святилище. Сыну здесь все слишком большое, и я купила ему фургон. Теперь у него тоже есть святилище.

Хозяйка садится за стол, вскоре заходит мальчик. На столе разложены салфетки, в стеклянной миске манго и черника.

У вас праздник? – спрашивает Марджи и вдруг смущается, представив, как выглядит после ночи, проведенной на собачьей подстилке. Опускает взгляд на брюки. Все в собачьих волосах.

Просто воскресный ритуал, отвечает хозяйка. Мне кажется, в наше время ритуалы важны.

В минувшем году Марджи так часто ела одна, что не уверена в своей сноровке справиться со столовыми приборами и не уронить еду.

Кофе?

О, да, пожалуйста. И когда хозяйка наклоняется над ней, Марджи старается не дышать.

Она жадно пьет кофе. Простите. Я не разобрала ваше имя.

Я Лин, а это мой сын Т.