— Да ты не волнуйся, — сказала Эми, — можешь за меня помолиться — ха!
— А я сегодня шла домой с Карлом, — сболтнула я.
— И что?
— Он меня за руку держал.
— Не верю.
Но чувствовалось, что ей любопытно, что она мне завидует.
— Карлу нравится Мелисса, — сказала она.
— Ты так думаешь?
— А что, разве не видно?! — воскликнула Эми. — А ты возомнила, что нравишься ему!
Она смеялась и никак не могла остановиться, а я возьми да и ляпни:
— Папа сейчас в кино с миссис Прайс.
— Что-о?
— А на прошлой неделе ходил к ней на ужин.
— Почему ты мне не сказала?
— Вот сейчас говорю.
Секунду-другую мы вслушивались в помехи на линии. Потом я спросила:
— Эми, это ты брала наши вещи?
Эми бросила трубку.
На следующей неделе Мелисса посреди урока протянула мне записку. Я стала разворачивать, но Мелисса ткнула меня локтем в бок: “Передай Карлу”. Я сунула записку Эми, а та — Карлу, он стал читать и заулыбался, черкнул что-то в ответ, пририсовал несколькими штрихами космонавта и отдал Эми. Так и продолжалось несколько дней: смешки в кулак, быстрые взгляды, а мы с Эми кидали туда-сюда записочки.
В четверг, когда я пришла к миссис Прайс делать уборку, она попросила пропылесосить. Начала я с кабинета, потом закрыла дверь туда, чтобы не мешать ей работать. Дойдя до конца коридора, подергала дверь в гостевую спальню, но та была на замке.
Когда я управилась, миссис Прайс вышла расплатиться.
— Присядь на минутку. — Она поманила меня за кухонный стол. — Хочешь тортика бананового?
Она отрезала мне кусок, а потом смотрела, как я ем. Сама она не ела, только провела пальцем вдоль лезвия ножа и слизнула глазурь.
— Скажи мне, — начала она, — как думаешь, Эми сознается?
Я покачала головой, слишком большой кусок не шел в горло.
— Печально. Говорила она что-нибудь?
— Почти нет. Просто сказала, что ничего не брала.
— Печально, — повторила миссис Прайс. — Представляю, как тебе тяжело. И понимаю, тяжело видеть, как Мелисса строит глазки Карлу.
Все-то она про нас знала, миссис Прайс, все замечала. Меня передернуло.
— Не расстраивайся, милая. Хочешь, открою секрет, как вести себя с мальчиками?
Я кивнула.
— Вот в чем секрет: пусть думают, что они здесь главные. Не показывай свою настоящую силу. К примеру, бороться с ними не стоит. — Она улыбнулась. — Будь чуточку загадочной.
— Ясно, — ответила я, хоть ничего на самом деле не поняла.
— Могу понять, почему тебя тянет к Карлу, — продолжала она, — он, ясное дело, красавчик. Но вспомни, была ведь еще история со Сьюзен. — Она по-прежнему улыбалась. — Случай с крабом в аквариуме. Карл взял твою вину на себя.
Я открыла рот, но слова не шли с языка.
— Понести наказание за другого — дело благородное, — продолжала миссис Прайс. — Прекрасный поступок. — Она коснулась моей руки. — У меня к тебе вопрос, Джастина, — ты как-нибудь замешана в кражах?
Я дернулась, как от ожога.
— Нет! — возмутилась я. — Нет, конечно!
— Успокойся, лапочка. Ничего. Видишь ли, кто-то написал твое имя. Вот я и спрашиваю.
Садясь на велосипед и отъезжая от дома миссис Прайс, я старалась не расплакаться, но слезы все-таки хлынули, и я катила вперед, не разбирая дороги. Свернула в ворота школы Святого Михаила, заехала на площадку и забилась в ливневую трубу. Тянуло гарью: мистер Армстронг жег мусор. Издалека видно было, как вылетают из жестяной бочки огненные клочья и исчезают в воздухе. Я легла на дно трубы и зарыдала, бетон холодил даже сквозь куртку и школьную форму.
— Что с тобой? — послышался голос. Возле трубы показались ноги в толстых шерстяных штанах. Заглянул мистер Армстронг. — Джастина?
— Здрасте.
— Время позднее, дружок, — что ты здесь делаешь?
— Я ехала домой. И остановилась.
— Остановилась поплакать?
— Угу.
— Ты здесь замерзнешь.
— Ага.
— Вылезай. — Он подал мне руку и помог выбраться.
В сарае он освободил от бумаг ветхий стул и предложил мне сесть.
— Что это у вас тут? — спросила я. Вокруг стула в беспорядке валялись бумаги: исписанные от руки страницы, распечатки, толстые папки, копии, рисунки цветными мелками и пальчиковыми красками.
— Учителя после генеральной уборки приносят мусор, просят сжечь, — объяснил мистер Армстронг, а когда я заметила на стенах из рифленого железа целую галерею детских рисунков, добавил: — Некоторые рука не поднимается бросить в огонь.
Над окном — Мелиссина лошадь, чуть дальше — космонавт Карла. В углу свернулась бугристая змея — я сперва испугалась, что она живая, но тут же вспомнила, что сама ее и сделала в первом классе: набила газетами старый чулок, а сверху наклеила чешуйки.
Мистер Армстронг достал из кармана отглаженный носовой платок и протянул мне:
— Вытри глазки — так-то лучше. Что-нибудь стряслось дома?
— Нет, — ответила я. — Не дома, а здесь.
— Ты же в классе у миссис Прайс?
— Да.
Мистер Армстронг кивнул.
— Не давай себя в обиду, дружок, — сказал он. И, взяв стопку бумаг, вышел во двор и бросил ее в огонь, пылавший в бочке.