— Не было? По-твоему, я выдумала?
— Не знаю. Я, пожалуй, пойду.
— Я пошла за ней следом, — поспешно добавила Эми. — Вышла за ней на улицу и взяла да и попросила, в лоб, открыть сумочку.
— Ужас!
— Она отказалась, я и говорю, что видела, как она взяла чай, и знаю, что она и в школе у нас крадет.
— Ужас, Эми!
— Она вцепилась ногтями мне в руку, обозвала меня сучкой. И велела смотреть за собой — если проболтаюсь, то пожалею.
— А это ты рассказала родителям?
Эми помолчала.
— Нет.
— Потому что ничего такого не было.
— Потому что думала... думала, они на меня будут злиться за то, что я поднимаю шум в школе. Им такого труда стоило нас сюда протолкнуть.
— Вообще-то не представляю, чтобы миссис Прайс такое сказала. Я, пожалуй, пойду.
— Чего не рассказала родителям? — спросил отец, когда вернулся на кухню.
— Ее травят в школе.
— Да, ничего хорошего. Хоть ты-то за нее заступаешься?
— Еще бы, — заверила я.
Язык во рту еле ворочался. Это все от новых таблеток.
На другой день в классе Эми снова завела со мной разговор об этом, но я отмахнулась.
— Все-таки когда в следующий раз к ней придешь, то поищи, — шепнула Эми. — Нашу банку жасминового чая. Ладно?
На большой перемене я, подсев к Мелиссе и Селене, смотрела, как мальчишки боролись на гигантских деревянных катушках — кто кого столкнет на землю. Рэчел выполняла поручения миссис Прайс и, убегая с площадки, победно улыбнулась мне, но я не расстроилась: я же работаю у миссис Прайс дома! А мой отец с ней встречается! Скоро ли можно будет всем похвастаться?
Я была рада за него — рада за нас обоих. В тот день в лавке вместо обычных поручений — вымыть купленный отцом фарфор и хрусталь, погладить старинные скатерти и ночные рубашки — он поставил меня за прилавок. Я принимала у покупателей деньги, заворачивала в папиросную бумагу покупки, пока он оценивал новый товар.
— Как думаешь, какая им цена? — Он показал мне дорожные часы. — Пятьсот?
— Больше, — ответила я, а отец засмеялся и написал на ценнике: 550.
Да, я была рада за него, но все равно в пятницу вечером, когда он пошел ужинать с миссис Прайс, я достала лампу черного света и полезла в мамин платяной шкаф. Такая у меня с недавних пор появилась игра: мысленно задаю вопрос и, закрыв глаза, направляю луч наугад. Какие слова выхватит луч, таков и будет мамин ответ.
— Ты одобряешь миссис Прайс? — тихонько спросила я.
И, зажмурившись, направила луч.
Отец вернулся домой, напевая под нос, а утром нажарил на завтрак блинчиков, как раньше, когда мама была здорова.
— Люди, — сказала в понедельник миссис Прайс, — мне очень жаль, что вор так и не сознался. У меня есть кое-какие мысли, но хотелось бы знать ваши.
Она попросила Катрину раздать листки, всем по одному. Рэчел нахмурилась: Катрине с недавних пор поручали все больше дел.
— Напишите, кого вы подозреваете, — велела миссис Прайс. — Как справитесь, сложите листки пополам, а я соберу.
Все взяли ручки, уставились на свои бумажки, точь-в-точь как на контрольной. Я достала из кармана ручку с парома. За окном клубились серые тучи, раскачивался на ветру канат на площадке. По ту сторону живой изгороди лежал монастырь с тихими опрятными кельями.
Миссис Прайс, прекрасная миссис Прайс, в узких джинсах, наблюдала за нами, примостившись на краешке учительского стола. На шее у нее блестело золотое распятие.
— Прошу вас быть честными до конца, — сказала она. — Не бойтесь.
Все уже писали имена. Я разглядывала родинку у себя на пальце, потом перевернула бумажку, словно надеясь найти на обороте ключ, подсказку. Бесполезно. Я бросила взгляд на Мелиссу, но та закрылась от меня ладонью. Эми сидела прямая как струнка, теребя хвостик косы, а бумажку уже успела свернуть. Миссис Прайс прохаживалась по рядам, собирая секретные записки, а за нею тянулся шлейф духов: жасмин и жимолость — тени летних цветов — и еще другая, мрачноватая нотка.
Ручка лежала в руке неуклюже — толстая, липкая, — но миссис Прайс приближалась, и нужно было написать имя, помочь ей.
Я написала:
Думаю, с той минуты возврата уже не было.
Несколько дней миссис Прайс не напоминала ни о кражах, ни о бумажках с именами. Мы не знали, что и думать. Говорила она уже с мистером Чизхолмом? А в полицию заявили?
Когда я пришла к ней в четверг, она попросила сделать уборку в ванной. Я стерла со стенок ванны сероватый жирный ободок, достала из слива застрявшие волосы. В аптечке нашла пузырек с таблетками, похожий на мамин, только с чужим именем на этикетке. Повертела в руках бритву, которой мы брили ноги миссис Прайс, — лезвие заржавлено, точно присыпано рыжей пудрой.
Миссис Прайс в это время сидела в кабинете, готовилась к урокам.
— Хочешь пить — возьми молока или соку, — крикнула она оттуда. — А в кладовке смородиновый сироп. И коробка с печеньем.
— Вам что-нибудь принести? — спросила я по пути на кухню.
— Ты просто чудо! Нет, обойдусь — но все равно спасибо.