— Не на того напала, — сказал Карл, а я расхохоталась ему в лицо, как шпионка, как наемная убийца. Он с силой толкнул меня, я споткнулась, потеряла опору, но все еще держалась за его плечи, и он тоже покачнулся, но устоял, и я вместе с ним. Упираясь ногами, мы толкались что есть мочи, по очереди теряя равновесие. Откуда-то издалека подбадривали нас криками мальчишки, им стали вторить и девочки, но голоса их были для нас лишь посторонним шумом. Тут мы услышали новый голос:
— Люди! Люди! Что вы там устроили?
Миссис Прайс неслась по площадке, зрители внизу разбежались.
— Что за безобразие?! — кричала миссис Прайс. — Слезайте сейчас же!
Отпустив друг друга, мы спрыгнули на землю. Я спрыгнула неудачно, отбила ноги.
— Вы что, звери? — спросила она строго, глянув на Карла, потом на меня. — Отвечайте.
Мы замотали головами: нет, не звери. Мы просто играли. Подумаешь, игра.
— Что скажет твой папа, если узнает, как ты себя ведешь, Джастина?
— Не знаю.
— Что скажет мистер Чизхолм? Джастина? Карл?
На этот вопрос мы тоже не знали ответа.
— Он достанет ремень, — пригрозила миссис Прайс, — и задаст жару вам обоим. Разве не так?
Мы закивали.
— Мне надо все это обдумать, — сказала миссис Прайс. — Ступайте.
Весь день мы гадали, что же теперь будет. Когда миссис Прайс вышла к доске сделать объявление, мы с Карлом обменялись взглядами через голову Эми. Ну вот, допрыгались, сейчас она позовет мистера Чизхолма.
— Люди, — начала она, — я посмотрела, чьи имена вы написали в понедельник.
Шум в классе стих. За эту неделю ни у кого из нас ничего не пропало, и мы думали, что все разрешилось само собой.
— Называли несколько имен, — продолжала миссис Прайс, — но одно имя всплывало снова и снова, и это сходится с моими выводами. — Она обвела взглядом класс, остановившись на каждом. — Я решила назвать этого человека вслух, — объявила она. — Не для того, чтобы мы могли отомстить. Не для того, чтобы нападать. Нет. Иисус учит нас милосердию. Он учит нас, добрых католиков, подставлять другую щеку. Словом, я решила дать ей возможность исправиться.
Значит, это девочка. Я закусила губу.
— Эми, — сказала миссис Прайс ласково, — почему ты так себя ведешь? Может быть, дома нелады?
Все мы уставились на Эми.
— Говорила же я, — крикнула Рэчел. — Чтоб ей убиться!
— Давайте попросим Эми что-то сказать, — предложила миссис Прайс.
И Эми сделала худшее, что можно представить, — заплакала.
— Да, — кивнула миссис Прайс. — Ужасно, когда тебя изобличают, правда? — Она подошла к Эми и стала гладить ее по спине. — Зато прекрасно, дорогая моя, что можно все исправить. Попросить прощения.
— А вещи нам вернут? — спросила Паула.
— Конечно. Это будет часть искупления, — заверила миссис Прайс.
— Нет у меня вашего барахла! — огрызнулась Эми. — Нет, потому что я его не брала!
До сих пор у меня перед глазами ее лицо, искаженное, гневное.
Миссис Прайс отошла в сторону, вздохнула.
— Ты пока не готова, — заключила она. — Понимаю. Люди, дадим Эми время. Пусть она сама придет к раскаянию. Давайте все помолимся о ней перед сном — ведь мы с вами семья, а Эми одна из нас.
Дело было под конец школьного дня, и после звонка Эми выбежала в коридор, ни с кем не прощаясь.
— Карл и Джастина, задержитесь, пожалуйста, — попросила миссис Прайс. — Остальные свободны, спасибо.
— Я могу окна закрыть, — вызвалась Катрина, но миссис Прайс лишь повторила: остальные свободны.
Карл выносил мусор и закрывал окна, пока я мыла доску и выбивала тряпки.
Такое нам выпало наказание — даже и не наказание вовсе.
По дороге домой Карл шел со мной рядом, ведя в гору велосипед.
— Я думал, мы влипли, — сказал он. — Что на нее нашло?
Я пожала плечами:
— Такой уж она человек. — Как будто знала ее всю жизнь.
— Может, она была слишком занята Эми, — предположил Карл. — Но я бы все равно победил.
— Что?
— На площадке. Еще чуть-чуть — и полетела бы ты вверх тормашками.
— Ха! — Я толкнула его в бок.
Карл толкнул меня в ответ, забрызгав мне грязью ногу, и засмеялся.
— Что думаешь насчет Эми? — спросила я.
— Она же твоя подруга. Сама-то что думаешь?
— Не знаю. По-моему, она в последнее время... изменилась.
— Ты тоже.
Я шла, не сбавляя шагу, и смотрела под ноги, чтобы он не заметил, как я покраснела.
— Но ведь ее имя почти все написали, — сказал Карл. — И миссис Прайс думает, что это она.
— Значит, у нее есть доказательства, — отозвалась я. — Не могла же она просто так сказать?
— Да, наверное, есть доказательства, — согласился Карл. — По всему видно.
Какое-то время мы шли молча. Не хотелось верить, но, похоже, правда: Эми воровка. Для меня она все равно что умерла.
— Эй. — Карл схватил меня за руку, притянул к себе. Я ощутила запах моря. Сеял мелкий дождик, и в черных волосах Карла сверкали капельки. — Можно у тебя кое-что спросить?
Я поперхнулась. Кивнула.
Он спросил:
— Как по-твоему, нравлюсь я Мелиссе?
Когда я в тот вечер позвонила Эми, миссис Фан не спросила, как у меня дела. “Сейчас позову ее” — вот все, что она сказала.
— Да, — раздался в трубке голос Эми.
— Я хотела... хотела узнать, как ты там.
— Сама-то как думаешь?
— Думаю... не очень.