— Банка жасминового чая.
— А это тут при чем? — не понял мистер Чизхолм.
— Она его украла в лавке Фанов. Эми видела.
— Ах, Эми. — Мистер Чизхолм переглянулся с миссис Прайс.
— Да-а... — протянула она. — Если бы только я вовремя поняла, что все признаки налицо...
— Нам с вами не в чем себя винить. — Мистер Чизхолм поднялся. — Ну что, Джастина, пойдем? Отвезу тебя домой.
— Ее отец с работы вернется часа через два, не раньше, — сказала миссис Прайс. — Пожалуй, лучше ей побыть у меня.
— Что скажешь, Джастина?
— Домой, — ответила я. — Отвезите меня домой.
Когда мы шли по коридору, мистер Чизхолм заглянул на кухню.
— Не найдется у вас кусочка поджаренного хлеба? Или печенья? С голоду умираю.
Я позвонила Доми, как только мистер Чизхолм уехал.
— То есть как — пусто? — удивился Доми.
— А вот так. Просто она все вынесла. От всего избавилась. Или мне привиделось.
— Ничего не привиделось. А как же шмель?
Невесомый комочек ваты с марлевыми крылышками.
— Не знаю, откуда он у меня взялся. Не помню.
— Нет, помнишь. Все ты помнишь, Джастина.
На другое утро мы, как обычно по субботам, завтракали блинчиками, и тут явилась миссис Прайс, открыв дверь своим ключом.
— Как раз вовремя. — Отец чмокнул ее в щеку. — С маслом? С патокой?
— И с тем и с другим. — Она свернула блинчик, который дал ей отец, и стала есть руками. — Ммм, — простонала она от удовольствия. — Это должно стать традицией.
— Уже стало, — сказала я.
— Чудесно!
Она смотрела, как отец наливает тесто на раскаленную сковороду, наклоняет ее то так, то эдак, чтобы тесто растеклось как следует. На запястье у нее поблескивал браслет с шифром “ДОРОГАЯ”.
— Знаете, когда я была на Корсике, — сказала она, — я набрела на ларек, где торгуют блинчиками, чуть ли не в чистом поле. Грязный фургончик, и я понятия не имела, как заказывать, а хозяин по-английски ни бум-бум, и я просто ткнула пальцем в картинку на стене. И знаете, что он сделал? Когда поджарил блинчик? Зачерпнул пальцем сливочного сыра и размазал по блинчику грязной лапой!
— Брр... гадость! — ужаснулся отец.
Миссис Прайс засмеялась.
— Ничего вкуснее в жизни не пробовала! А сдачи он мне дал больше, чем надо, намного больше, я бегом назад, пыталась вернуть, а он решил, будто я пришла жаловаться, и давай на меня орать!
— Ну а ты?
— А что я могла сделать? Деньги оставила себе — и скорей оттуда!
— Поступила мудро, — одобрил отец, садясь с нами за стол.
Миссис Прайс погладила меня по спине:
— Как себя чувствуешь с утра, лапочка?
— Нормально.
— Вот и замечательно. Я не сержусь.
— Что? — не понял отец.
— Ничего, — сказала миссис Прайс.
Я уставилась в тарелку. Отец посмотрел на меня, на миссис Прайс, снова на меня.
— В чем дело? Джастина?
Я пожала плечами.
— Энджи?
— Мы друг друга немножко не поняли, — ответила миссис Прайс. — Должно быть, из-за приступа — да еще оттого что ударилась головой — Джастина почему-то решила, что я ворую.
— То есть как?
Миссис Прайс улыбнулась.
— Она думала, что у меня в гостевой комнате склад краденого добра. Привела ко мне Денниса Чизхолма, чтобы тот проверил.
— Что за дикость, — изумился отец. — Джастина, ради всего святого...
— Ничего страшного, Нил. Наверняка из-за приступа, но, может быть, дело еще и в том, что у Джастины сомнения на мой счет, — так бывает, если отец нашел себе новую пару. По-моему, хорошо, что у нее хватило мужества высказаться открыто, чтобы мы до свадьбы во всем разобрались. — Она снова погладила меня по спине. — На самом деле мы с тобой похожи, зайка.
— Она должна перед тобой хотя бы извиниться, — потребовал отец.
— Извинений я не жду.
— Все равно надо. Джастина?
Оба смотрели на меня выжидательно.
— Я... я ошиблась, — выдавила я. — Простите меня.
Миссис Прайс махнула рукой:
— Скоро мы уплывем в закат. Считай, что я забыла.
После завтрака стало ясно, что она остается у нас на весь день: она уселась в гостиной, поджав под себя ноги, стала изучать раздел “Недвижимость” в газете и предложила отцу выйти после обеда в сад. Смотрю, а она проводит рукой по спинке сине-белого дивана, мнет пальцами старомодный рисунок — девушку на качелях, — оставляет вмятины на обивке. Поймав мой взгляд, она сказала:
— Обивка поизносилась, правда? Стоит освежить. Поможешь выбрать новую?
Я закрылась в комнате с книгой, но все равно слышно было, как она что-то спрашивает. И как отец отвечает. Поддакивает. Через неделю они поженятся.
Осталась она у нас и в воскресенье, и в понедельник пришла сразу после школы — возвращаюсь домой, а она тут как тут. Можно подумать, она уже к нам переехала.
— Схожу к Доми, — сказала я ей.
— А ужин? — спросила она. — Я вас хотела сводить в “Макдональдс”.
— Перекушу у Фостеров.
— А как же картошка фри? А горячий яблочный пирог?
— Обойдусь.
— Ну хотя бы панамку надень, — напутствовала она. — Очень уж солнце печет.