Убрав ноги с педалей, я покатила вниз по склону, усыпанному опавшими цветами похутукавы. Велосипед набирал скорость, а стоило бы притормозить, дорога была извилистая, и отец всегда предупреждал: осторожней, ведь не видно, что за поворотом. Мне было все равно, лишь бы скорей умчаться подальше от миссис Прайс. В просветах между домами и деревьями ярко синело море.
Когда я затормозила возле подъездной дорожки Фостеров, они всей семьей садились в свой микроавтобус.
— Джастина! — обрадовалась миссис Фостер. — Вот так приятный сюрприз!
Я заметила, что у всех у них, даже у мальчиков, на груди блестят значки — золотые ножки.
— Ты с нами? — спросила миссис Фостер. — Как здорово!
— Не хочешь — не надо, — пробормотал Доми, но его сестры уже подвинулись, освобождая мне место сзади. Сара переложила с сиденья себе на колени стопку плакатов, на верхнем было написано краской: “Жизнь побеждает смерть”. Питер в шлеме сидел на коленях у Мэри, теребя ремешок под подбородком.
— Туго? — спросила Мэри. Питер кивнул, и она ослабила ремешок.
— Значит, ведьмы тебя не съели? — спросила я, и Питер нахмурился. — Они же тебя в котел хотели бросить. С петрушкой и луком.
— Нет никаких ведьм, — буркнул Питер.
Клэр стала рисовать пальцем у него на спине.
— Домик! — сказал Питер.
— Нет. — Клэр нарисовала еще раз то же самое.
— Лодка!
— Нет.
— Грузовик?
— Даже не близко. Сдаешься?
— Правда ведь, повезло нам с погодой? — улыбнулась миссис Фостер, глядя из окна в безоблачное небо. — Пока-пока! — крикнула она мужу, который садился на велосипед с одним из младших Фостеров за спиной. Наверняка ему пришлось отпроситься с работы, чтобы с нами поехать.
Обогнув залив, мы свернули в тупик позади больницы и остановились возле старого, грубо оштукатуренного дома. У входа стояли человек десять, которые поздоровались с нами, тоже заметив, как повезло нам с погодой. Они, как и мы, были с плакатами: “Сегодня здесь никто не умрет”, “Пусть семьи планирует Бог”, “Я не ваш выбор, я человек”. Женщины гладили живот миссис Фостер и говорили, что она вся светится.
— Какой хочешь — “Иисус за жизнь” или “Мы пришли спасать детей”? — спросила Сара, и я поняла, что обращается она ко мне.
— Ну-у... “Мы пришли спасать детей”?
— Это мой, теперь моя очередь! — вмешалась Мэри.
— Ты его в прошлый раз несла, — ответила Сара.
— Нет, не я, а ты! Так что моя очередь!
— Вообще-то Джастина его выбрала, а она наша гостья.
— Тоже мне гостья — просто мимо проходила. И здесь не наш дом.
— Но она пришла к нам домой, и мама ее позвала с нами. Значит, гостья. Вот, выкуси!
— Сама выкуси! — Мэри стала вырывать у нее плакат, но Сара не отдавала.
— Порвешь! — кричала Сара. — Мама! Мама! Она рвет “Мы пришли спасать детей”!
— Порвется — ты будешь отвечать!
— Хватит! — прикрикнула миссис Фостер. — Вы девочки, а не звери дикие.
— Она первая начала, — прошипела Мэри.
— Это не я, не я! — Сара повернулась ко мне: — Кто первый начал?
— Э-э... — замялась я. — Я не видела.
— А какая разница? — вмешался Доми.
— Заткнись, Домище-гондонище, — огрызнулась Мэри.
— Мне все равно, какой нести, — сказала я.
— Вот видишь, видишь? — встрепенулась Мэри.
— Понесешь вот этот. — Сара протянула мне “Мы пришли спасать детей”.
— Ладно, — согласилась я. Мэри уставилась на меня исподлобья.
Доми достался плакат “Жизнь побеждает смерть”. В уголке смутно темнели следы ботинок — как видно, и за этот тоже дрались.
Тут выбрался из машины отец Линч, и женщины запорхали вокруг него. Одна предложила ему сдобную булочку, другая достала листик из его каштановой шевелюры и, показав ему, засмеялась. Третья поблагодарила за то, что устроил погожий денек, а отец Линч ответил: месяц назад заказал, заранее. Он тоже нес плакат с фотографией младенца в утробе, плавающего в пузыре, — глаза закрыты, ручки-ножки сложены крест-накрест. И надпись: “Я верю в науку. Этот ребенок есть”. На последнее слово места еле хватило, и на первый взгляд казалось, будто там написано: “Этот ребенок ест”.
— Свежая кровь! — обрадовался отец Линч, увидев меня. — Замечательно, замечательно. — Он на ходу положил мне руку на голову, будто в знак благословения.
А тут и мистер Фостер подоспел на велосипеде. Братишка Доми у него за спиной орал как резаный, и миссис Фостер сунула ему в рот булочку.
— Вот мы и в сборе! — сказала она. — Отлично! Все готово!
— Что мы будем делать? — спросила я шепотом у Доми. — Где дети, которых надо спасать?
— Еще не родились, — объяснил Доми. — Это абортарий.
— Что-что?
— Абортарий — знаешь, что это такое?
Я покачала головой.
— Прости. — Он прикрыл на миг глаза. — Не стоило тебе с нами ехать. Просто... делай то же, что и все. Извини.
Подкатила еще машина — женщина, а с ней девушка на вид чуть старше меня. Наверное, мать и дочь.
— Все по местам! — крикнул мистер Фостер.
Мы взялись за руки, как будто сейчас зайдет сестра Маргарита и поведет нас на народные танцы. Две женщины, расталкивая всех, протиснулись к отцу Линчу, встали с ним рядом. Сара, стоявшая слева от меня, крепко сжала мне руку.
Открылась входная дверь. Вышла медсестра, сказала устало:
— Здравствуйте, старые знакомые.