— Аня! Я буду одинаково проводить время со всеми детьми! — строго отвечает Паша. — Девочки, идите сюда!
Девочки облепляют отца, а тот берет скуксившихся принцесс на руки.
— Вы мои самые любимые доченьки, понятно? — целует он их.
— Да, папочка!
— Я бы очень хотел постоянно жить с вами. — признается Паша. — Но, думаю, ваша бабушка, Софья Васильевна, будет мягко говоря не в восторге, если я поселюсь тут снова, да еще и новую жену с собой приведу.
— Это верно… — по-взрослому вздыхает Даша.
— Бабуля бы тебя с лестницы спустила.
— А Аньку в сарае бы заперла!
— Эй! — взвизгивает Анька.
А девочки, все трое, переглядываются меж собой, чему-то кивают, и очень нехорошо ухмыляются. Что-то задумали, хулиганки!
— Папочка, идем, мы тебе поможем баньку затопить! — предлагают девочки и убегают вслед за отцом.
Мы с Анькой остаемся в гостиной.
Мне неприятно, что она у нас в доме, но мое воспитание не позволяет высказать ей в лицо все, что я о ней думаю. А вот ее воспитание оставляет желать лучшего, потому что она, после всего что уже наговорила мне и детям, продолжает:
— Ты специально, да, своих девчонок подговорила⁈ — гневается она.
— В чем я их подговорила?
— Чтобы они Паше постоянно чувство вины навязывали⁈
— Послушай, у Паши, хоть он и разведен, но все же остались обязательства по воспитанию девочек. И хочет он того, или нет, и хочешь того ты, или нет, но до восемнадцатилетия Даши, Милы и Таси он обязан заботится о них!
— Многие спокойно и без бывших мужей обходятся! — кривится Аня.
— Это вопрос к совести таких отцов, которые сделали детей и ушли за хлебом. У Паши, к счастью, с этим все в порядке.
— Он платит тебе алименты, чего тебе еще от него нужно⁈
— Да. — признаюсь я. — Он платит алименты своим детям, и не плохие такие алименты. Но тем не менее, не в одних деньгах дело. Как мне видится, он сам хочет проводить время с детьми, а не только откупаться деньгами.
— А мне видится, хотя нет, я просто уверенна в этом! Ты просто хочешь вернуть его обратно! — вдруг заявляет мне Анька. — И поэтому подговариваешь, учишь своих детей как бы вызвать у него побольше чувства вины, в надежде на то, что он вернётся к тебе!
— Бред. — усмехаюсь я. — Если бы я хотела, я бы вернула его. И помощь девочек мне бы для этого не понадобилась.
— В общем, ты меня услышала! Паша — мой! И я его тебе не отдам!
— Где она? — спрашивает Паша, возвращаясь домой.
— Твоя благоверная ванну принимает. — отвечаю я. — Фыркнула на мою косметику, сказала, что я мою голову собачим шампунем.
— Да у нас даже собак нет, мамочка! — восклицает Даша.
— Только куры и козы! — усмехается Мила.
— Давайте ей козий шампунь подольем! — потирает ручки Тася.
— Девочки, не надо! — говорю я строгим тоном. — Не хорошо над взрослыми так шутить.
— Противная она, эта Анька! — заявляет Даша.
— И как ты только папочка с ней живешь? — вздыхает Мила.
— Она даже не красивая, папа! Мамочка гораздо красивее!
— Так, девочки, перестаньте! — прерываю я поток негатива в сторону новой отцовской пассии. — Это папино дело, с какой женщиной он живет. Раз живет с Аней, значит, она ему нравится!
Теперь на мои слова тяжело вздыхает Павел. Ну это уж извините, сам с ней замутил. Чего теперь вздыхать?
— Мама, мы в бане хотим купаться! — заявляют девочки.
— У меня нога подвернулась. — напоминаю я.
— Я тебя донесу! — вдруг заявляет Паша.
Интересно, чего это он меня сегодня туда-сюда таскает? Понравилось, что ли? Раньше он не был таким предупредительным.
— Да, мамочка, пусть тебя папочка отнесет! — ангельским голоском заявляет Даша.
Я не могу отказать дочерям, тем более, что баньку мы топим редко. Слишком много с ней мороки. У нас несколько ванных комнат в доме, поэтому моемся мы тоже дома. Но раз Паша растопил баньку, то грех ей не воспользоваться!
Девочки быстро собирают свои банные халатики, полотенца, шампуни, мыла и прочие принадлежности в корзинку. Я тоже планирую попариться, собираю свои маски, скрабы и прочую косметику.
Паша берет меня на руки и все вместе мы выходим в снежную ночь.
В бане тепло и уютно. Потрескивают поленья в печке. Пахнет свежим срубленным деревом и чистотой.
— Через сколько вас забрать? — уточняет Паша.
— Минут через пятнадцать я детей искупаю, ты их заберешь в дом, а я сама попарюсь.
— Хорошо. — соглашается Паша.
Через четверть часа, мои девочки, напаренные, чистые, розовощекие вываливаются из парной. Паша, как и обещал, отводит детей в дом.
Я же спокойно наношу маску и скраб на все тело. Ох, сейчас попарюсь, и как новенькая выйду!
Надеюсь, что нога до завтра пройдет, а то на мне ведь все хозяйство… не Аньку же посылать кур да коз кормить… А что, это было бы прикольно. Да только от нее толку в хозяйстве как от козла молока. Не понимаю, что Паша мог в ней найти? И нет, я сейчас не из-за ревности к бывшему мужу так думаю, а на самом деле. В ней нет ничего особенного, хотя Паше, конечно же, видней.
А вот и он. Легок на помине.
Заглядывает ко мне в парную, а на мне… только маска и скраб густо размазан по телу!
— А ну быстро вышел отсюда! — возмущаюсь я, пытаясь одновременно прикрыть грудь и низ.