Агния послушно подошла к бабушке Алисе, повинуясь ее просьбе-приказу, словно маленькая девочка, исполняющая волю авторитетного для нее взрослого. Алиса достала из кармана старую карточку, наподобие той открытки, которую они получили от нее по почте. Агния едва успела разглядеть картинку на обороте – одиноко стоящая грустная девочка с повисшей в руке игрушкой – как Алиса разорвала открытку на клочки и развеяла обрывки тонкой картонки по ветру.
– Теперь у тебя все сложится. Завтра же начнут происходить положительные перемены.
Агния не стала задавать лишних вопросов, все было ей итак, без слов, понятно. Была порча, или проклятие, какая разница. В общем, что-то плохое, что мешало ей строить нормальные человеческие отношения с другими людьми. Какой-то блок. Причем, что странно, не видимый Радой. Уж она-то должна была давно увидеть и помочь.
Агния в задумчивости и не имея, что сказать, направилась бродить по саду, в то время как Анна с Алисой еще с час о чем-то мило беседовали, как старые добрые приятельницы.
– Ничего тут нет удивительного. Анна настолько обидела Алису, что та сделала слепыми и беспомощными всех, кто мог хоть как-то претендовать на роль ее подруг. «Не доставайся же ты никому» – так она захотела. И захотела очень-очень сильно, раз вселенная ей в этом помогла. Возможно, это было ее единственное желание… Так что даже я – а я должна была видеть – не смогла разгадать ее замысел. Зато теперь мы все знаем. – Так рассудила ситуацию Рада на следующий же день, когда Анна с Агнией пожаловали к ней после нескольких лет молчания и добровольного затворничества.
– На все-то нестандартные случаи у тебя найдется на удивление разумное толкование! Иногда даже противно становится! – Поморщилась Анна.
– Это жизнь, Аннушка. Непросто она устроена. Но при желании все можно постигнуть. Ну что, погадаем Агнии на суженого?
– Ну уж нет! Я, пожалуй, пойду! С меня хватит мистики.
И Агния шагнула в нормальную жизнь, оставив женщин «шаманить» и сплетничать. У нее на удивление быстро все сложилось, как будто рухнули все ранее сдерживавшие преграды. Она встретила будущего мужа буквально на следующий день, и уже через месяц они подали заявление в ЗАГС. У нее каким-то смешным образом застрял «пистолет» в бензобаке, а он пришел на помощь, ну и закрутилось. В общем, они уже ждут первенца и вроде почти не ссорятся. Появились и подруги – в основном жены мужниных друзей. Лечебную практику Агния не забросила, хотя стала заниматься ею реже. Но зато с куда большим энтузиазмом, чем раньше.
Словом, со всех сторон радостно надвигался уже казавшийся неизбежным хэппи-энд. И только изредка где-то на заднем фоне как будто звучала тревожная мелодия, как в голливудских фильмах, когда на фоне кажущегося благополучия вот-вот должна была бы случиться какая-нибудь страшная «техасская резня бензопилой».
Нет, не будет в этой книге никакой резни, но будет еще одна, неотвратимая, неизбежная, и может оттого не страшная, но тем не менее печальная, хоть временами и долгожданная, Смерть.
***
На улице тихо падал пушистый снег, оглушивший город своим густым и плотным покрывалом. Прощаться Анна не хотела. Эгоистка до мозга костей, умирая, она и в такой момент думала лишь о том, как «все», а в особенности «Он» заждались ее «Там», и вот уже совсем чуть-чуть, и она снова окажется среди «своих», в «своей тарелке». И тогда уж точно сделает все по-другому, чтобы не допустить глупых ошибок прошлого.
Сознавая, что состояние здоровья ухудшается, а внимание рассеивается, после череды нелепых недоразумений, едва не приведших к трагическим несчастным случаям, Анна сама предложила Агнии перевести ее в специальное учреждение – что-то среднее между домом престарелых, гостиницей – пансионатом и больницей. Там у Анны даже появились не сказать подруги, но собеседницы. Агния навещала мать каждые выходные, иногда даже брала с собой дочку – бабушкину внучку.
Прислушиваясь к внутреннему трепету, Анна всю последнюю неделю не задергивала шторы, даже когда ложилась спать – ей казалось, что так она всегда сможет увидеть небесный свет и не пропустит, когда ее «позовут». Агния все чаще слышала от матери странные полупонятные речи о внеземной жизни и земном предназначении. Во сне, а в последнее время и наяву к Анне стали часто являться все те давно уже не живые, с кем она была наиболее тесно связана при их жизни. Рада, Алиса – тихо ушедшие, выговорившись и завершив мирские дела.
Стали прилетать и садиться на окно птицы, несмотря на то, что была середина зимы и все разумные пернатые должны были давно уже нежиться в лучах южного солнышка где-нибудь на теплом курорте. Некоторые даже требовательно стучали в окно, привлекая к себе внимание.
Разум Агнии содрогался от материнских мыслей, но душой она понимала и, к собственному ужасу и изумлению, даже одобряла и поощряла мать в ее желании поскорее отправиться «на тот свет».
– Дочка, все мои уже «Там», одна я непонятно чего тут дожидаюсь.
– Мама, не начинай. А как же я? А как же внуки?
