– Анечка, здравствуй! Алиса только что вышла досрочно, она уже дома. Только почему-то не захотела сама тебе звонить. Заперлась в комнате и не выходит. – Мать то ли забыла, то ли была не в курсе того, что это Анна была виновна в поломанной жизни ее дочки. Странно было, что она звонит ей и все это рассказывает. – Ты бы может приехала, поддержала ее? Она совсем нелюдимая стала, ни с кем не хочет разговаривать. Что же они там с ней сделали… Я и думать боюсь.
– Здравствуйте… – Анна забыла, как зовут Алисину маму, и оставила вместо обращения неловкую паузу. – Дело в том, что я сейчас не в Москве, в командировке. – Анна ждала ответной реакции. – Вернусь не скоро. – Добавила она для пущей верности.
– Ах, как жаль, как жаль, Анечка. Мы на тебя очень надеялись. Ну как вернешься, приезжай, пожалуйста. Верни нам нашу девочку.
– Я постараюсь… – Анне снова стало неловко оттого, что она не помнила, как обращаться к маме Алисы. Немного помолчав в знак сопереживания, Анна повесила трубку и озадачилась тем, чтобы выбраться с пожарной лестницы.
Деймон заехал за Анной минута в минуту, «как штык» (так выражалась ее мама, если требовалось обозначить какое-либо проявление сверхпунктуальности). Анна для приличия на пять минут задержалась, после чего, опасливо оглядываясь по сторонам, чтобы не попасться на глаза никому из коллег, юркнула к нему в машину, воровато пригнувшись, как будто за ней кто-то следил. Новые коллеги, разумеется, были не в курсе того, кто такой Деймон и какую роль играет в ее жизни. Они вообще ничего о ней не знали, лишь немногие «краем уха» слышали, как она разговаривала с мамой о дочке по телефону.
«Кайен» погрузил в привычную негу высококлассного комфорта.
– Что с тобой, Беркут? Ты чего такая потерянная? Кто тебя так «зашугал»? Стоило оставить без присмотра на месяц, и вот вам, пожалуйста! – Деймон по-хозяйски притянул к себе Анну, и она даже испугалась, что он вот-вот попытается ее поцеловать. Тогда она бы, наверное, не смогла ему отказать… Но все равно боялась и не понимала, чего от него можно ждать.
– Со мной все в порядке. – Анна выпрямилась в кресле, пытаясь доказать свое утверждение.
– Ты что, не рада меня видеть?
– Ну что ты, конечно, рада! – Про себя Анна подумала, что он, наверное, без труда догадается, что ко встрече с ним она готовилась. Купила новое платье, сделала яркий макияж, надела туфли на высоком каблуке. И вела себя так, словно фарфоровая кукла, стараясь не размазать макияж и не порвать чулки. Выдавая тем самым, что сегодняшний внешний вид для нее отнюдь не повседневный, и она долго наводила «марафет», прежде чем опустить свой ценный зад на пассажирское сидение лимитированного «Кайена» с очень таинственным водителем в комплекте.
– Выглядишь замечательно! Как будто время над тобой не властно, а испытания только придают свежести. Ты все такая же, как тогда… – Деймон положил руку Анне на колено, но она, следуя инстинкту, аккуратно ее отодвинула.
– Спасибо за приятные слова, Деймон. Ты всегда был мастер на комплименты.
– Это не комплимент, это правда, Анна.
Анна предательски покраснела. Как ни отворачивала лицо в сторону дороги, делая вид, что за окном увидела что-то особенно интересное, Деймон все равно это заметил и демонстративно улыбнулся.
Деймон припарковал машину около забегаловки «Сабвэй», находившейся в двух кварталах от офиса. К удивлению Анны, они прошли внутрь и Деймон предложил ей выбрать столик. Из четырех или пяти неубранных, с небрежно оставленными предыдущими посетителями стульями. Анна, не скрывая брезгливости, направилась к самому дальнему столику. Деймон даже не спросил, что она будет. Быстро расплатившись, взял два «американо» на подносе и втиснулся за узкий стол напротив Анны.
– Прости, что привел себя туда. Только что выяснилось, что у меня мало времени, сейчас объясню почему. Так что ужин в греческом ресторане придется отложить на следующий раз.
– Все в порядке, не переживай. – В словах Анны сквозило сильное разочарование, ведь она освободила вечер и так готовилась.
– Тебе будет интересно узнать, с кем я встречаюсь после.
– Ну говори уже, не томи.
– Алиса вышла. Два дня назад.
– Я знаю, мне ее мать звонила. А ты-то тут причем?
– Ну как же, я немало сделал, чтобы ее выпустили по УДО. Три года – тоже немаленький срок. Но это все-таки не пять. Ее адвокат – мой хороший друг. Он слишком проникся к ней. Ну ты понимаешь.
– Влюбился что ли?
– Вроде того. Он не говорит, но я это вижу. Переживает за девчонку. А переживать есть чего. Ее насиловали и подсадили на иглу. Сейчас у нее ломка и депрессия. Родители не понимают, в чем дело. Герман, адвокат ее, договорился, чтобы ее положили в клинику. По моей просьбе. Чтобы ей там «промыли мозги». Не хочу, чтобы она про нас с тобой наговорила лишнего. Это может погубить и мою, и твою репутацию.
– Хм. Странно все это. Но она же выйдет оттуда. Рано или поздно? Кто будет платить за ее пожизненное лечение?
– Мы уже все устроили. Она не выйдет, пока окончательно не поправится. Что маловероятно.
