Одетый в безупречный, идеально сидящий по мужественной фигуре темно-синий костюм из дорогой ткани и светло-коричневые ботинки из тонкой кожи, с огромным букетом высоких темно-красных роз цвета венозной крови, в дверях стоял Деймон и улыбался Анне нежной улыбкой, за которую она готова была все ему простить и тотчас же бросить все к его ногам.
Анна мгновенно сделала жест рукой, намереваясь поправить прическу, которая до настоящего момента ее как будто и не волновала. Повинуясь зову сердца, она сделала шаг навстречу Деймону и почувствовала, что еле стоит на ватных ногах, а коленки дрожат как тогда…
Она приняла букет и прижала его к себе, игнорируя попытки сотрудницы ресторана взять у нее цветы и поставить в специально предназначенную для такого случая вазу.
Пока Анна стояла в оцепенении, Деймон с удивлением смотрел на ее дочь – свою точную копию. Не будучи в состоянии скрыть эмоций, он переводил взгляд с матери на дочь, моргая и улыбаясь. Анна поймала этот взгляд и едва заметно ему кивнула, как бы подтверждая его догадку – «Да, эта маленькая красавица – твоя родная дочь».
Этот кивок подействовал на Деймона словно отрезвляюще. Он выпрямился, стряхнул с лица неловкое выражение, твердым голосом произнес слова поздравления и, отказавшись от бокала вина и сославшись на полную занятость, быстро покинул заведение, перед этим поцеловав Анну в уголок губ, а Агнию – в розовую, пылающую от смущения щеку.
Не в состоянии больше находиться на ногах, Анна прошла за стол и попросила официанта налить ей бокал шампанского. «Пусть все остается так, как есть. Он всегда будет в моем сердце лучшим мужчиной, а в моих фантазиях лучшим мужем и отцом нашей дочери. Все лучшее, что могло между нами случиться, уже случилось в моих мечтах. А потому и нечего жалеть, что он уехал. Часто реальность настолько не оправдывает наших ожиданий, что мы умереть бываем готовы от несправедливости. А все потому, что слишком много просим, слишком много мечтаем».
В тот вечер своего тридцатипятилетия Анна и представить себе не могла, как долго еще не увидит Деймона. С того самого вечера она каждый день проживала так, как будто ну вот сейчас, вот в эту самую минуту Он встретится ей на пути в супермаркет или приветливо махнет рукой на заправке.
Каждый день Анна начинала с тщательного туалета – контрастный душ, укладка волос феном, легкий естественный макияж «без макияжа». Каждый день перед выходом на улицу она продумывала, что наденет. Всегда носила каблуки.
Агния сызмальства стала копировать маму, выпрашивая себе красивые платьица, банты, туфельки, а также капельку маминых духов и ее туфли «померить».
Агния росла модницей и красавицей, с самого детства имела стройную фигурку и милое личико, которое с годами становилось все красивее глубокой восточной красотой, которую девочка унаследовала от импозантного отца-грека.
Над Анной, казалось, время не властвовало совсем. Когда дочке исполнилось восемнадцать, она, «самая красивая мама на свете», как ее любовно-гордо называла Агния, по-прежнему имела девичью фигуру, осиную талию, подтянутый трицепс, высокую «бразильскую» попку и идеальные стройные ноги. Со спины их с дочкой можно было принять за ровесниц, что, собственно, довольно часто с ними и случалось.
У Анны не переводились поклонники, их было едва ли не больше, чем у ее дочери Агнии, они даже в шутку соревновались между собой в количестве ухажеров. Но вот качеством ни один из них не мог угодить – не нашлось в целом мире того мужчины, который заставил бы Анну забыть Деймона.
Она все ждала его. Каждое утро просыпалась с мыслями о нем. Каждую ночь засыпала, вспоминая его лицо и гадая, как он, изменился ли, здоров ли, женился ли, где и с кем живет. Она почему-то была уверена, что Деймон так и не расстался со своей свободой, которая, как Анна справедливо считала, встала между ними годы назад и не позволила им быть вместе.
Подруг у Анны почти не было. Лишь изредка она созванивалась то с одноклассницами, то с однокурсницами. Даже с Радой перестала общаться. Как только с горизонта пропал Деймон, «сеансы спиритизма» перестали быть ей интересны, а вместе с ними утратила привлекательность и сама дружба с вещей «Птицей-говорун» Радой Гамаюн.
И вот однажды Анна проснулась среди ночи от странного сна, чего с ней обыкновенно не случалось. Ей приснилась Рада. Она трясла Анну за плечо и пыталась разбудить, чтобы сообщить нехорошую новость о себе и просить о помощи. Анна слово в слово запомнила их «виртуальный» диалог:
– Аннушка забыла меня… Но я тебя не осуждаю. Наша связь идет через века, и даже несмотря на отсутствие материального контакта, нас уже не разлучить. Мы скоро встретимся снова. Волею небес я должна сообщить тебе нечто очень важное. Как водится, новостей у меня будет две. И я спрошу тебя, с какой начать. Ответ мне наперед известен.
