Я легла на холодный пол и обняла себя руками. Из-под двери тянул сквозняк. Меня била дрожь.
В трусости – счастье. Просто спрятаться в свой уголок, закрыть глаза и делать вид, что ничего не происходит. Пока я пряталась и отказывалась принимать решения, все было хорошо. Как только я делала выбор, он оказывался неверным. Все вокруг кричало мне о том, что я неправа, но я упорно шла вперед, как будто лишь для того, чтобы в конце концов сказать: вот видите, я опять сделала все не так, поэтому не ждите ничего от меня. Оставьте меня, дайте сесть в углу моей комнаты и не принимать никаких решений. Я не хочу ответственности. Я птица-неудачница, из меня не может выйти толку, от меня один вред. Сделайте вид, что меня не существует, игнорируйте меня, иначе вам же будет хуже – я выберусь из своего гнезда, расправлю крылья и устрою неприятности.
И вот я лежу на земле в подвале, в логичном завершении своей трусливой истории. Я сделала самый неправильный выбор в своей жизни.
Кто злодей в этой истории? Джей, который притащил меня сюда только затем, чтобы окончательно избавиться от связи с учителем, и собирался вернуть обратно? Эгоистично, но никакого особого злодейства в этом нет. Сет, который не смирился со смертью старого короля, перемирием в войне и горел идеей навести порядок в своей стране? Пускай он мне неприятен, но если закрыть глаза на его методы, в этом даже есть благородство. Или я, глупая птица, которая была так погружена в свои мелочные печали, что не замечала ничего вокруг, а потом продала колдуна за горстку призрачных обещаний? Сет прав, благодаря таким как я, вертится мир.
Мне было так мерзко от самой себя, что я не могла даже плакать. Я же прекрасно понимала, что Сету нельзя верить. Ведь Робин просил подождать… Но я сделала свой последний неправильный выбор. Наконец-то все пожалеют, горько подумала я, особенно Робин. Джей же сказал, что Робин всегда спасал маленьких птичек.
Я так резко села от озарившей меня мысли, что чуть не отключилась от боли. Безмозглая ты курица, Екатерина! Я закатала рукав и позвала:
– Звездочка… Где Робин?
Татуировка защекотала руку и потянула меня к выходу – говорить-то она не умела. Я закрыла глаза, представила себе город с высоты птичьего полета и позволила чувству направления вести. Мой навигатор сканировал местность. Рыбный рынок. Старая тюрьма. Шпиль Дома всех богов. Старый мост. Извилистое русло Чернильной реки. Полицейский участок… Замок.
И что теперь? Вот если бы моя птица была настоящей! Внезапно меня пронзила новая мысль – а что будет с сай в татуировке, если со мной что-то случится? Но я быстро отогнала ее. Не время. Я легла на землю и поводила рукой, проверяя, откуда дует сквозняк. Этой щелки будет достаточно. Как и раньше, я положила зеркало так, что половина высовывалась за дверь. Это зеркало, чтобы смотреть сквозь стены. Между дымчатыми контурами отражалось звездное небо. Я прикинула высоту дома и установила над крышей зеркало под углом. Вместо звезд я увидела крыши соседних домов. Следующее нужно ставить выше и западнее. Было тяжело – я не видела, куда помещаю зеркала, и двигалась на ощупь. С каждой минутой на меня все сильнее наваливалась усталость, и я боялась, что не успею закончить начатое.
Наконец, в зеркале на полу появилась темная громада замка, с редкими огоньками в окнах.
У меня не осталось сил, чтобы найти нужное окно. Я соединила первое зеркало с последним, и стерла остальные, чтобы сократить расход энергии.
– Звездочка, мне нужна помощь.
Татуировка защекотала руку.
– Направь меня на Робина.
Я села на колени, уперлась ладонями в пол и склонилась над отражением.
Вдох-выдох. Я закрыла глаза. Красная дверь с черным силуэтом свиньи. Я зафиксировала образ перед внутренним взглядом. Звездочка тянула меня все ближе к зеркалу. Я вновь вдохнула и изо всех сил закричала в зеркало:
– Робин!
Я не видела, как Робина, склонившегося вместе с королем над картой, силой моей магии отбросило к стене. Я не знала, что экстренный отряд тут же выступил в город. Я не слышала, как королевские солдаты ворвались в дом. Я была в глубоком обмороке.
Нет, мама и папа, нет специальной тюрьмы для маленьких девочек. Их сажают во взрослые тюрьмы. Первый раз очнувшись в темноте, я решила было, что это все тот же подвал в доме черной свиньи и у меня ничего не вышло. Но подо мной был не холодный земляной пол, а деревянная лежанка, покрытая колючим покрывалом, знакомо пахнущим псиной. Было очень тихо. Я попыталась сесть, но пятно клятвы стрельнуло через руку прямо в висок, и я снова отключилась. Я просыпалась еще несколько раз, но сил пошевелиться не было, и я проваливалась в темноту. Только к середине дня я достаточно оправилась, чтобы дойти до двери, где стояла глиняная кружка с водой и миска с остывшей кашей и погруженным в нее куском хлеба.
