Мужчины сидели у небольшого костра на поставленных вокруг него пенечках и курили, неспешно делясь впечатлениями об охоте. Омеги крутились рядом у мангала. Когда Торио закрыл этюдник, папа быстро убрал со стола птиц и начал выставлять на стол тарелки с едой. Собаки резвились на траве. Торио подошел к Борису и вытащил сигарету у него изо рта.
- Выплюнь каку! – сказал он грозно и бросил окурок в костер, - и, вообще, завязывай с курением, тебе еще рожать!
Борис подавился дымом и закашлялся. Старший брат протянул Торио руку для рукопожатия.
- Правильно! Возьми его в ежовые рукавицы, а то совсем распустился! Стесняюсь спросить, когда будет это радостное событие? – старший брат, похоже, проникся к Торио уважением после подобного заявления.
- Ну, - Торио смутился, - мы еще в процессе. И потом, в этом деле спешка не нужна, все надо продумать должным образом.
- Но и затягивать тоже не стоит, - папа мягко подкатился к костру, услышав разговор, – Барсику уже двадцать шесть. И нечего на меня, сына, глазками сверкать! Папа правду говорит! Чтобы поставить ребенка на ноги тоже время требуется! Ну, ладно, давайте все к столу, за целый день проголодались, милые мои! Все разговоры отложить, руки мыть и марш за стол!
Еды было много, вкусной и разнообразной, Торио попытался вспомнить, когда он ел с таким аппетитом. Он не привык есть много, поэтому быстро наелся и отодвинулся от стола, чем вызвал неодобрительный взгляд папы. После того, как все поели, и на столе появился ведерный самовар, заварочный чайник, чашки и печенье, наконец, начался неспешный разговор. Торио устроили форменный допрос с пристрастием: кто, чем занимается, кто родители, какие планы на будущее.
Позже на стол принесли несколько керосиновых ламп, которые привлекли внимание мошек. Кроме этого, принесли гитару и губную гармошку. Торио принес альбом и начал по привычке делать наброски: зевающие собаки, керосиновые лампы с обожжёнными мошками по периметру, Барсик, умильно подпирающий кулаком лицо, папа Барсика подпевающий старшему сыну романс, который тот выводил на губной гармошке, отец, сидящий на пенечке с сигаретой в руках, на фоне прогорающих угольков костра.
Все было так тихо и душевно, только комары не давали спокойной жизни. Борис принес плед и, укутав в него Торио, как в кокон, сел рядом, приобняв за плечи. От этого спокойствия и близости Бориса альфу совсем разморило, и он стал клевать носом.
- Пошли, я тебя спать уложу, - Борис растолкал полусонного Торио, - а то ты от свежего воздуха совсем сомлел.
Борис довел его до машины и быстро приготовил спальные места. Закинув обувь под переднее сиденье, и удостоверившись, что Торио улегся с максимальным комфортом, он закрыл дверцу и отправился обратно к костру. Торио повозился немного, прислушиваясь к аккордам на гитаре и губной гармошке, и незаметно для себя спокойно заснул.
Неизвестно, сколько Торио проспал, но проснулся он от того, что кто-то снял машину с ручника и толкает ее куда-то. Быстро приподнявшись, Торио увидел, как Борис, упершись крепким плечом в раму двери, толкает машину вглубь посадки. Дотолкав до густого кустарника, он опять поставил ее на ручник. Перехватив недоуменный взгляд, он шкодливо улыбнулся.
- Не хочу рессорами скрипеть возле братьев, – поймав непонимающий взгляд, он уточнил, - ну, ты так уверенно говорил, что мы находимся в процессе воспроизводства, что мне захотелось в этом самом процессе на самом деле поучаствовать. А отогнал подальше, чтобы ты, стесняшка моя, не краснел с утра, как маков цвет, перед моими.
Забравшись внутрь, он начал быстро раздеваться.
- Ты, что, не хочешь? – удивленно спросил Барсик у застывшего альфы.
- Хочу, - отмер художник.
И Торио начал раздеваться наперегонки с омегой. Вначале призывно запахло персиком, вскоре присоединился запах мохито. И, наконец, как вишенка в коктейле из запахов, добавился терпкий мускусный аромат желания. Как барс и ласка, они играли друг с другом, покусывая, вылизывая и тонко поскуливая от нарастающего желания. Торио и сам не понял, как ему удалось подмять под себя бархатное тело.
- Ну, ладно, - согласился Борис, пытаясь отдышаться, - только не торопись, - альфе в руки сунули тюбик с лубрикантом, - я давно не был снизу, будь со мной понежнее.
***
Утром Торио проснулся от того, что в машину ворвался холодный воздух. Приподнявшись, он смотрел, как Барсик натянул на свои обалденные ноги джинсы и носки, после этого наклонился вниз, завязывая кроссовки, тем самым явил взору Торио свою округлую задницу. Торио только сглотнул, вспоминая, какая она на ощупь. Картины прошлой ночи запрыгали у него перед глазами… Борис не стал надевать рубашку и пошел к своим в одних брюках. Там уже вовсю шла подготовка к отъезду. Борис пожал братьям руки, его похлопали по спине, и братья отбыли, а следом уехали и родители. Барсик помахал им вслед и пошел обратно. Торио сделал вид, что все еще спит.
