Торио только помотал головой и потянулся за поцелуем. Звучно чмокнув альфу в нос, Борис пошел разыскивать свою одежду. Торио, задержав дыхание, любовался перекатывающимися под кожей мускулами. Одевшись, омега задумчиво рассматривал симпатяжку, который судорожно что-то зарисовывал на листе бумаги. Хмыкнув, чтобы привлечь к себе внимание, Борис объявил:
- Итак, завтра будь готов, я приеду за тобой часов в пять. Возьми теплые вещи, поедем в плавни, а там полно комарья, да и от воды холодно. Этюдник можешь с собой взять, там места красивые. Все остальное беру на себя. Все, не грусти, я поехал.
========== Часть 3 ==========
Для рисовавшего допоздна альфы утро наступило слишком рано. Чтобы не заморачиваться с домашним заданием Торио нарисовал Бориса, хоть и обнаженного, но совершенно в невинной позе. Делиться потрясающими подробностями внешнего вида любимого со своими сокурсниками он совершенно не собирался. Пусть довольствуются тем, что он, так и быть, им покажет! И так для них будет слишком жирно созерцать это роскошное тело, эти восхитительные бедра, совершенные руки, бесподобное лицо с завораживающими глазами и нежной улыбкой. Когда Торио рисовал, он несколько раз выпадал из реальности, вспоминая и сглатывая вязкую слюну. Альфа представлял, чтобы могло случиться, если бы… Э-эх… если бы!
В предрассветной тишине звук мотора прозвучал особенно громко. Услышав стук в дверь, Торио подпрыгнул от неожиданности. В дверях стоял довольный Борис, который, едва переступив порог, начал торопить альфу, достававшего из этюдника старую работу. Не найдя подходящего по размеру полотна, Торио торопливо сгреб со стола все мелки и вложил несколько листов бумаги. Выйдя из подъезда, он застыл в дверях. На улице их дожидался видавший лучшие времена потрепанный джип.
Пока Борис выруливал из города по серым и полупустым улицам, Торио успел уснуть под тихий рокот машины, сказалась бессонная ночь, потраченная на выполнение домашнего задания. Проснулся он от того, что стало совершенно тихо. Сидение, на котором он спал, было опущено, а он сам укрыт пледом. Альфа приподнялся и огляделся. Посередине леска на прогалинке стоял небольшой бревенчатый домик, возле которого находилась беседка, а вокруг не было ни одной живой души, и вокруг была та особенная тишина, которая бывает только в лесу прерываемая лишь шелестом листвы и пением птиц.
Вскоре подъехали еще две машины и остановились рядом с машиной Бориса, а следом сразу еще две. Это приехали родители и братья Бориса. Братья, крупные и мощные альфы, своими габаритами смахивали на трехстворчатые шкафы с антресолями. Конечно же на их фоне Борис выглядел весьма и весьма миниатюрным. Борис с гордостью представил братьям «своего альфу». Старший брат приехал с мужем, двое младших приехали одни - у одного муж был беременным, а муж другого остался дома с маленькими детьми. Папа Бориса, крупный и дебелый омега с круглым добродушным лицом, не шел, а мягко перекатывался по земле. С первого же взгляда было понятно, от кого Барсик унаследовал брови вразлет и пронзительно голубые глаза. Папа был под стать своему мужу, крупному мужчине, больше похожему на медведя, вставшего на задние лапы. Отец привез с собой собачью свору, состоящую из пяти сеттеров, которые, едва выскочив из машины, сразу же стали крутиться под ногами с радостными повизгиванием.
- Ух, ты, какой красавчик! – восхитился медведь, с восторгом разглядывая Торио, как забавную зверушку.
- Это Торио, мой альфа! – гордо провозгласил Барсик и приобнял альфу за плечи, - и даже не вздумай смотреть в его сторону, отец, а то я тебе сразу глазик подобью. Я, оказывается, ужас, какой ревнивец.
- Не обращай на них внимания,- махнул на мужа и сына рукой папа Барсика и мягко погладил Торио по голове, - мой муж только выглядит таким страшным, а на самом деле он добрейшей души человек. А еще он повернут на Японии и ее культуре, мы там даже жили почти десять лет, так, что для нас японский язык как родной. А сын, порой, бывает прост и прямодушен, как штыковая лопата, но это не мешает ему быть хорошим мальчиком.
- А еще у нас дома говорят на итальянском и французском, - Барсик улыбался, стоя рядом с папой, - папочка у нас филолог, преподает языки романо-германской группы. Поэтому дети в нашей семье начинают говорить сразу на четырех языках, причем вперемешку. Это, конечно, здорово, но их нельзя отдавать в детсад, потому что их понять может только папочка!
Когда все перезнакомились, а папа напоил «на дорожку» чаем, отец выдал Барсику и Торио самую опытную собаку. Альфа шел за Борисом и любовался, как тот двигается, плавно и грациозно, воистину барс на охоте! У омеги в руках был лук, а за спиной колчан со стрелами.
- А почему лук? – не удержался от вопроса Торио.
