И они ввинтили красную лампочку.
В моей жизни случались такие периоды, когда время словно останавливалось и день, казалось, тянулся бесконечно. Именно такими я вспоминала свои летние месяцы в Покипси, где мы жили с бабушкой. Телевизор не выключался никогда. Сначала шло игровое шоу «Давай заключим сделку», потом – «Голливудские крестики-нолики», «Опасность!», а следом за ними начинались мыльные оперы. Если другие дети отправлялись с родителями на отдых или в лагеря в Нью-Гэмпшире, желая, чтобы лето никогда не кончалось, я считала дни до начала учебного года. Самое тяжелое время для меня было, когда погибли Арло с Ленни: я месяцами валялась в постели в нашей квартирке на Валлехо-стрит, желая заснуть лет на десять и ничего не чувствовать.
С переездом в Эсперансу время начало вести себя совершенно по-другому. Я перестала смотреть на часы и следить за календарем, разве что за днями, когда приедут гости, забронировавшие комнату. В первые месяцы проживания у озера я мало-мальски следила за мировыми новостями, хоть они и доходили до нас с большим опозданием. Но потом я потеряла к ним всякий интерес. Я, конечно, знала имя действующего президента Америки, но за годы дружбы с Гасом больше разбиралась не в политике, а в рейтинге футбольных команд. В остальном же мой мир сузился до границ одной-единственной деревни с ее прекрасным озером, ну а новости я узнавала, встречая знакомых на одной-единственной дороге от пристани к церкви.
С другой стороны, мир вокруг меня расширился до огромных размеров.
Каждый день я слышала речь на многих языках мира, наслаждалась пением птиц, разновидность которых исчислялась десятками. А еще тут рождались дети. Умирали старики. Местные крестьяне собирали урожай. Хозяйки шлепали ладошками, гоняя тесто для тортилий, на домашних ткацких станках сновали челноки. Туники
Лодки увозили и привозили пассажиров. По деревенским тропинкам расхаживали хиппи, подбирая щенков и бросая их через три недели, потому что пора было отправляться на очередной фестиваль. Открывался новый туристический сезон, и на деревьях трепетали разноцветные флажки флаеров, возвещающих об открытии какой-нибудь новой школы по борьбе со старением или мастерской по изучению различий воздействия на воду классической музыки против хеви-метал. Академия лишайников приглашала всех на семинар грибной магии, а объявленный Месяц тишины был строго приурочен к лунным циклам. Фредерико, шаман какао, все еще проводил магические ритуалы, но в дополнение к этому у него появился собственный сайт, через который он продавал по всему миру «преображающее какао».
А одна пара целую зиму бродила по джунглям Мексики, собирая кожные выделения с лягушек уникальной разновидности. После принятия их внутрь человек якобы мог пройти деперсонализацию и снять все эмоциональные блоки, чтобы слиться со Вселенной.
В это самое время коренное население было занято повседневными заботами. Мужчины сеяли кукурузу. Дети из тех семей, которые могли себе это позволить, ходили в школу и по ее окончании начинали трудиться так же, как их родители. Пабло, сыну Паблито, исполнилось всего четырнадцать, но он уже начал погружаться в озеро, чтобы поохотиться с гарпуном на черного окуня и тилапию.
В каком-то смысле и здесь в Эсперансе происходили перемены, но одновременно все оставалось таким же неизменным, как силуэт горы с вулканом на фоне неба. Пусть я больше не владела «Йороной», но грех было жаловаться на жизнь. Одни гости приезжали, другие уезжали. Влюбленные парочки сидели за столом, усыпанном розами, и держались за руки, решив пожениться. Иные же пары расставались. А те, что когда-то обручились тут, возвращались на юбилей свадьбы и привозили своих детей. Одна вдова навестила «Йорону», чтобы вспомнить, как она проводила с мужем медовый месяц в «Комнате ягуара».
Как всегда, пели птицы. И даже в самый солнечный день, когда небо казалось невыразимо синим, Эль Фуэго красовался в нахлобученной шапке из облака.
Каждое утро Мария раскладывала на блюде вареные яйца, бананы, бобы и сыр, это было наш
