Я заварила чай с гибискусом, принесла тарелку с мексиканским печеньем, испеченным Марией, и мы устроились на террасе. Никогда прежде Мирабель не обращалась ко мне с подобными просьбами.
– Мне так стыдно, – сказала она. – Но я должна признаться, что согрешила. Я совершила ужасный поступок, искалечив жизнь себе и своим близким.
Я не стала допытываться, полагая, что Мирабель сама соберется с духом и объяснит, в чем дело.
– Я ношу под сердцем ребенка, – сказала Мирабель, приложив ладонь к животу. – Он должен появиться на свет весной.
– Господи, Мирабель. – Я накрыла ее ладонь своей. – Ты можешь сказать, кто отец?
Она грустно опустила голову.
– Кто бы это ни был, нужно сообщить ему, – настаивала я. – Даже если ты не собираешься связывать с ним свою жизнь, он обязан помочь тебе.
Мирабель закачала головой.
– Он плохой человек, – сказала она. – Мне не стоило приходить к нему в дом, но он обещал хорошо заплатить. Мой отец тяжело болен, ему требовалось дорогое лекарство. Ах, что же я натворила.
– Ты ни в чем не виновата, – возразила я. – Ты могла бы обратиться за помощью ко мне, я бы ни за что тебе не отказала.
– Я думала сама справиться, – вздохнула девушка. – Этот человек хотел, чтобы я приготовила ужин для него и его друзей. Я подумала, если он будет не один, то ничего не сделает со мной. При посторонних-то.
Ясно. Три рептилоидных друга.
– Тот, который самый высокий и в шляпе, велел купить курицу и свежие овощи, чтобы приготовить ужин на месте. Я пришла, а они сидят и выпивают. «Опрокинь с нами бокальчик», – со смехом предложили они. Но я отказалась.
Тогда они попросили станцевать для них, но я снова отказалась, – продолжила Мирабель. – «Ладно, – говорят, – тогда покажи нам, как ты умеешь кидать мяч в кольцо. Мы же видели тебя на баскетбольной площадке, ты лучше всех играешь. А я им говорю: «Вы же хотели, чтобы я приготовила для вас курицу. Дайте мне нож, сковородку и доску, чтобы я могла нашинковать овощи».
«Мы хотим не курицу, а кое-что другое», – сказали они.
«Вы только посмотрите, – сказал один из них. – Эта девчонка шпарит на английском, как на родном».
«Небось у тебя был американский дружок, – сказал высокий. – Небось он научил тебя и другим штучкам».
«Нет у меня никакого дружка, – ответила Мирабель. – Пожалуйста, только не прикасайтесь ко мне».
По словам Мирабель, в доме имелся большой телевизор, по которому показывали женщин без одежды. Длинный надел шляпу, закурил сигару и протянул ее Мирабель.
«Я не курю», – отказалась та.
Стоит сказать, что во дворе у хозяина была самая что ни на есть настоящая обезьяна, привезенная с океанского побережья. На обезьяну надели ошейник и посадили на цепь, обмотав ее вокруг дерева. При этом цепь была столь короткой, что бедное животное даже не могло сесть.
«Ну, покажи нам, как ты бросаешь мяч в кольцо», – подзуживал Мирабель второй из друзей.
«Но у меня нет мяча».
«Будет тебе мяч», – сказал первый и кинул девушке яйцо. Это было так неожиданно, что Мирабель не успела поймать его, и яйцо шмякнулось на выложенный плиткой пол.
«Ну вот, что же ты? – сказал тот, что в шляпе. – Вытирай теперь». – И кинул ей полотенце.
Мирабель взяла полотенце и вытерла пол.
Но они продолжали кидать яйца. Пару штук Мирабель поймала, но они треснули у нее в руках. Уже весь пол был завален разбитыми яйцами. Мирабель опустилась на колени, пытаясь все убрать, а поскольку полотенце уже было мокрым, она воспользовалась подолом юбки. А мужчины все продолжали кидать яйца.
«Вы посмотрите, – сказал тот, что с сигарой. – У нее вся юбка грязная».
«Кстати, мне всегда было интересно, на чем держатся такие юбки, – сказал тот, что в шляпе. – То ли они наматывают их на себя, как туалетную бумагу на картонку, то ли как?»
«Думаю, вся фишка в поясе, – изрек самый толстый. – Если снять пояс, то юбка упадет».
И толстяк ухватился за пояс девушки, который она расшивала бисером, расшивала узором из птиц и цветов белокрыльника на протяжении целого года. Другие девушки выбирали узор попроще, но Мирабель очень хотела изготовить самый красивый пояс в деревне, в чем и преуспела.
Толстяк так сильно рванул на себя этот пояс, что бусины посыпались на пол, а второй мужчина уже ухватился за край юбки.
«А ну покрутись, – велел он. – Представь, будто ты балерина».
Более полные девушки оборачивали вокруг себя ткань два раза, а беременные – и вовсе один. Мирабель же делала целых три оборота, используя сотканный бабушкой отрез ткани. Не выпуская изо рта сигару, человек в шляпе тянул за ткань, вынуждая Мирабель сделать эти самые три оборота, пока она не осталась в одних трусиках.
– А про остальное мне даже стыдно рассказывать, – призналась Мирабель.
– Так, мы отправляемся в полицию, – твердо сказала я.
