- Что? - не понял Филин, ему казалось что товарищи скрыли его самоход от командира, но похоже все обстояло значительно сложней. Снегирь не ответил. Машина, повернув, остановилась у бетонного ангара. В свете фар возникла высокая фигура в кителе и фуражке. Интересно, Грачу не холодно? Большим его прозвали за то, что он вылетал на нештатном для своего подразделения перехватчике. Его самолет был переоборудован из фронтового бомбардировщика. Машина крупная неповоротливая, но вполне шустрая, что бы угнаться за врагом. А огромный запас топлива (если его зальют, конечно) и внушительная батарея из восьми автоматических пушек являлись неоспоримыми преимуществами, перевешивающими в глазах командира недостатки.
Снегирь заглушил мотор. Филин захлопнул дверцу и вдохнул свежий воздух, к запаху весеннего ветра примешивался аромат масла и бензина. Командир, секундой ранее стоящий перед капотом, подошел к герою:
- Лейтенант, я тебя еле нашел, - Комэск говорил мягко, добродушно. - Ты хороший летчик, неплохой человек, но ужасный, недисциплинированный, подающий анти пример офицер. Филин, последний раз я закрываю глаза на твои проступки. Пожалуйста, не подводи меня.
- Вас понял командир, мне очень стыдно за себя. Но... Говорю как есть, честно: не могу ничего обещать, - Договорив Филин стал жалеть о сказанном, ему показалось что он сильно переборщил с выпячиванием собственной стихийности.
Командир одарил Филина строгим взглядом, неодобрительно нахмурился, хотел было сказать что-то назидательное... и передумал: - Вылет через пять минут, я надеюсь, ты не сильно набрался и способен сесть за штурвал?
- Так точно командир, уже все выветрилось! - отрапортовал Филин.
- Это хорошо, готовься, наземная станция засекла врага в сотне километров, скорей всего будет бой, - Голос комэска как-то поник, словно он сдался и решил спустить проблему Филина на тормозах. Быть может, его отвлек предстоящий вылет. А может, дело было в усталости? Ведь тщетности и разочарования в мыслях Грача было не меньше, а может и больше чем у Филина. Он так же устал от войны зашедшей слишком далеко. Ведь сейчас, сопротивление уже не имеет никакого смысла, ресурсы иссякли, а защита вот-вот будет проломлена. Людей все равно бросают в бой... но зачем? По инерции? В страхе признать, очевидное? Почему власть имущие блюдут свои интересы ценой жизни простых людей? Кто действительно заинтересован в продолжении бойни? Что вообще происходит? Ответов на эти не высказанные вопросы командир никогда не узнает.
Филин проводил Большого Грача взглядом. Со спины он выглядел не таким уж и большим.
- Что... что это вообще было? - спросил он.
- Странно, - удивился Снегирь. - Мне казалось, он нажмет на тебя, пригрозит как-то, а вместо этого ничего, пшик. Командир размяк, куда катится мир?!
- Ты с ним договорился? - спросил Филин у Снегиря.
- Да. Я дал слово пройти стажировку, освоить реактивную эксперименталку, никто не хочет связываться с этой взрывной свистоперделкой, - Снегирь изменился в лице, черты стали суровей как бы упрекая Филина, - А взамен тебе должны были выписать умеренный нагоняй и как-то вогнать в рамки приличия, но не строго, так что бы ты сохранил лицо. Потому что ты охренел всех подставлять!
Филин вздохнул и улыбнулся: - думал я честный, оказывается не настолько! Так выложить свой коварный план, мог только... я не знаю... только ты, в общем, - герой был полностью согласен с механиком, но ничего не мог с собой поделать.
***
Транзитом через уборную Филин очутился в бытовке при ангаре, взял парашют и вышел к самолету. Жужжал электромотор, отодвигая тяжелые стальные ворота.
- Пташка готова, топливо под завязку, боеприпасы загружены, неисправностей нет, можно выруливать! - доложил Снегирь. - Правда, снаряды к двадцаткам так себе: нашлись только болванки, оказывается завод, который производил фугасы, недавно разбомбили и на складе они закончились.
Филин кивнул и перевел взгляд, на свой перехватчик, ласково называемый им совой, пробежавшись от начала до конца: От усов локатора растущих из носового обтекателя, минуя двухместный кокпит, батарею автоматических пушек из четырех стволов под ним, два мощных поршневых двигателя в гондолах обтекающих изящные крылья, длинный тонкий хвост, оканчивающийся разнесенными килями, укрепленными на стабилизаторах, и на секунду (как всегда) задумался: почему машина созданная убивать и кромсать в клочья так его восхищает?! В который раз ответа он не нашел.
Ласково погладив амортизатор носовой опоры шасси он, взобравшись по лестнице навис над кокпитом, уложил в ковш сиденье сумку парашюта, уселся на нее и натянул лямки. То же самое проделал за ним Чиж, разместившись позади Филина лицом к хвосту.
- Телескоп амортизатора погладил? - спросил Филин.
- Погладил, - ответил Чиж.
- Значит, будем жить, - ритуал соблюден.
